Сначала было весело

Правда, когда оставалась на ночь в его спальне, он надевал на меня наручники, защелкнув второй браслет на ножке шкафа, который и с рычагом не приподнимешь.

– Зачем? – растерянно улыбнулась я, когда стальные браслеты обхватили кисть в первый раз.

– Но, Вольдемар, я ведь…

– Правила. Нужно их выполнять.

– Хорошо, Вольдемар.

– Ты не сердишься? – спросил он. Я вознамерилась было нахмурить брови… хорошо не успела. – А то, кому не нравится выполнять правила – тот враг. Так мама говорит.

– Не сержусь, – улыбнулась я. Само существование такого правила говорит о наличии прецедента. Не от Вольдемара сбегали, как мне думается. Интересно, повезло ей или…

Правило по-прежнему действует.

Вольдемар, убрав связку ключей в карман, растягивается на кровати. Зарывшись в ворох одеял, сладко вздыхает и распоряжается:

– Но, Вольдемар, я не знаю…

– Я жду. – В голосе прорезались капризные и какие-то злые нотки.

Вздохнув, прочистила горло и затянула блеющим голоском:

– Спят усталые игрушки, Вольдемары и подушки тоже храпят, баюшки-баю.

– А говорила – не знаешь. Хорошо получается. Пой дальше.

Несу все, что на ум приходит. А в усталую голову лезет преимущественно откровенная ерунда.

Но подействовало. Вольдемар захрапел.

А вот мне под его аккомпанемент не удается заснуть до самого утра.

Наконец усталость взяла верх над пронизывающим до костей холодом, над проникающим до мозга мерзким звуком.

Но стоило мозгу погрузиться в объятия Морфея, как я оказываюсь над собой.

Смотрю под ноги, вижу прикованное наручниками к ножке шкафа тело, зябко кутающееся в замызганный халат. На выглядывающей коленке темнеет синяк, на шее следы зубов, ухо красное, припухшее, на скуле ссадина. На мертвенно-бледном лице следов косметики нет, лишь темнеют набрякшие под глазами мешки.

Медленно, словно двигаясь в толще воды, поворачиваюсь.

На кровати похрапывает Вольдемар. Вольготно развалившись, укрывшись толстым одеялом.

Одним движением перемещаюсь к изголовью.

– Скотина, – бросаю я, плюнув в ненавистное лицо. Слюна на половине пути превратилась в облачко пара, бесследно растаявшее в воздухе. Но на сердце полегчало.

Какая-то сила, словно необоримый поток ветра, несет меня к двери.

Невольно зажмуриваюсь в ожидании неизбежного столкновения.

Невидимые пальцы дергают за волосы.

Открыв глаза, обнаруживаю, что благополучно выбралась из комнаты. За спиной осталась закрытая дверь.

Чувство нереальности происходящего, промелькнув, оставляет после себя привкус горечи.

Я делаю шаг вперед, но остаюсь на месте.

Еще шаг. Ковер под ногами послушно проплывает подо мной, но стены, мебель и потолок утверждают обратное – я не продвинулась ни на сантиметр.

«Что за чепуха?» – всплывает мысль.

Вот только удивления нет.