Сначала было весело

Я обнаруживаю несколько десятков черепашьих панцирей, на каждом из которых выжжена картина.

Беру ближайшую. Извергающий клубы пепла вулкан, в потоке лавы скользит каменная плита, на которой грозит небесам мечом некое демоническое создание. Бугрящиеся мышцы, акулья пасть, воловьи рога и шипы на спине.

Тянусь за вторым панцирем.

Поляна, родник и одинокое дерево над ним. Приятный пейзаж, если бы не злобный взгляд скрывающегося в воде существа. Горе тому путнику, который решит утолить жажду из этого родника.

– Красиво, – отвечаю я, думая о судьбе несчастных рептилий. Я не уверена, но думаю, что лишенная панциря черепаха обречена. Как можно быть таким жестоким?

Продемонстрировав наиболее выдающиеся, на его взгляд, панцири, Вольдемар сваливает их обратно в коробку.

– Убери на место, – велит парень, величественно махнув рукой.

Встав на цыпочки, пытаюсь всунуть переполненный коробок на верхнюю полку, поверх ящика из-под акварельных красок. Раны пронзает боль. Только бы не открылись.

– Еще немного, – поощряет Вольдемар, не отводя взгляда от напрягшихся ягодиц.

Уголок коробки задевает возвышающуюся рядом стопку глянцевых журналов. Несколько штук начинают скользить к краю.

Поняв, что не смогу остановить падение, рывком заталкиваю коробку и… в это время журналы, блестя пестрыми обложками, падают вниз.

– Ой! – пытаюсь подхватить их. Но уже в следующий миг с криком ужаса отшатываюсь и, упав на задницу, продолжаю пятиться.

Лежавшая на журналах у самой стенки, и поэтому остававшаяся ранее не замеченной, кисть женской руки с ярко-красными ногтями и изящным золотым колечком с красным же камушком упала поверх рассыпавшихся веером журналов.

– Ты чего это… орешь? – недоуменно спрашивает Вольдемар, в ноги которого я уперлась. И тут же дико хохочет, прихлопывая в ладоши и взвизгивая при каждом приступе смеха.

Отойдя от первоначального потрясения, поднимаюсь на ноги.

– Испугалась… ха-ха… испугалась… резиновой…

– Она ненастоящая? – соображаю я.

– Сам… хи-хи… сделал. Туристов пугать. Ха-ха… Туристиха.

Не выпустив наружу мнение об умственных способностях Вольдемара, пинаю руку ногой. Пружинит. Муляж. Взяв кисть двумя пальцами, засовываю на ближайшее свободное место и собираю журналы. Иллюстрированные репродукциями картин каталоги музеев мира, обзоры новинок игрового мира, что-то под грифом «ХХХ».

Отсмеявшись, Вольдемар протискивается в каморку, припечатав меня грудью к полкам.

Сердце сжимается от дурного предчувствия. Желудок скручивает.

Зная, на что придется пойти ради шанса освободиться, и даже будучи морально почти готовой к этому, тем не менее ощущаю приступ паники.