«Сандал», которого не было

Расходимся! Только Адлан остается!

И когда они остались вдвоем, сказал:

– Я тут тебя перехвалил, но ты не зазнавайся: это я для примера, пусть другие тоже стараются. Между нами, ты мог взять автомат и добить раненых, там ведь не было других шайтанов, и тебе никто не мешал!

– Слушай, Шамсутдин, а когда ты в вертолет стрелял, что почувствовал?

– Ничего. Там ведь отдачи нет. Ракета засвистела и ушла. И все.

– Конечно, боялся! Если бы я ракету истратил впустую, мне бы отец такое устроил!

– Да я не про это… Там же люди внутри. Много людей…

– Какие люди?! – вскинулся Шамсутдин. – Шайтаны это, а не люди! Ты что, кафиров жалеешь?!

– Вот то-то! Ну что, Абдурахмана, видно, не выпустят?

– Скорей всего. В тюрьму отвезли.

– Да, жалко дядю. Он все наперед видел: сказал, чтоб я обязательно надел перчатки, когда по веревке съезжать буду. А я забыл в суматохе – вот и обжег ладони… До мяса кожу содрал…

– Ладно, это ерунда! А он тебя научил, как по радио взрыв делать?

Адлан покачал головой.

– Нет, только по проводам.

– Это плохо. К прокуратуре провода не протянешь. – Шамсутдин задумался, потом повесил на плечо десантный автомат со складным прикладом. – Знаешь что? Пойдем к этому Султану. Похоже, он настоящий моджахед и опытный воин. Думаю, проверка скоро закончится и его из гаража выпустят. А пока он нам поможет из твоего снаряда радиоуправляемую бомбу сделать…

– Пойдем! – сразу согласился Адлан. В их паре он явно был ведомым.

– Только будь настороже! – предупредил командир. – Держись так, чтобы мы были с разных сторон от него.

– А что, он может напасть? – вскинул брови Адлан.

– Тогда я его пристрелю! – Шамсутдин похлопал по автомату. – У тебя есть штык или кинжал?

– Вот. – Адлан вынул из кармана складной нож, нажал кнопку. Со щелчком выскочил блестящий клинок.

– Нет, этот не годится, им только щекотать можно, – покачал головой Шамсутдин и, расстегнув куртку, снял с пояса кинжал в грубых, явно переделанных ножнах. – Держи.

– Это тот, с вертолета? – Адлан погладил прозрачную, с узором рукоятку.

– Да. Сам режет. Если Султан на меня кинется – воткнешь ему в спину.

Адлан поперхнулся слюной.

– Так если ты ему не веришь, как же мы ему дадим фугас делать? Вдруг он его подорвет?!

Шамсутдин покачал головой:

– Не подорвет. Тогда ведь и ему конец придет! Да и потом, я ему верю. Это так, на всякий случай. Отец учил, что никому до конца доверять нельзя…

За первую неделю работы в Организации Шумахер не только приоделся, но еще немного отъелся и вдоволь отоспался. Его поселили в съемную двушку с тремя новыми коллегами, которые отзывались на прозвища Худой, Змей и Гришанчик.