«Сандал», которого не было

– Успокойтесь, пожалуйста! – сказал Вампир. – Никто вам ничего не предъявляет. Как вас зовут?

– Юнус меня зовут! В паспорте же написано.

– Все в порядке? – спросил Нижегородцев у оперативника. – Верните тогда документ хозяину!

Тот отдал паспорт и пошел к калитке.

– Так, говорите, вас уже опрашивали по этому поводу? – продолжил разговор Вампир.

– Спрашивали, конечно!

– Да ваши разве когда-нибудь представляются?!

– Это да, редко представляются, – согласился Вампир.

– Редко? Да вообще ни разу за две войны!

– А вы и в первую здесь были, никуда не уезжали?

– Уезжал, потом приезжал… Всю жизнь не будешь же по палаточным лагерям для беженцев да по родственникам!

– Это так. Компенсацию хоть дали?

– Какую компенсацию? Дом мой, слава Аллаху, целый остался – вот и вся компенсация.

Нижегородцев похлопал себя по карманам, делая вид, будто что-то ищет.

– Курите? – спросил он.

Юнус достал из бокового кармана куртки начищенный серебряный портсигар, открыл, хмуро протянул.

Нижегородцев взял не сигарету, а весь портсигар, закрыл, покрутил в руках, рассматривая…

– Серебряный. Откуда он у вас?

– А где такое добро валяется?

– Возле сгоревшего вертолета…

Хозяин явно озаботился. И не столько судьбой портсигара, которая была совершенно ясной, сколько последствиями присвоения этой находки…

– Значит, все-таки имеете отношение к вертолету? – строго спросил Нижегородцев.

– Так какое отношение? – Юнус перестал разыгрывать несправедливо обиженного и превратился в покорного законопослушного гражданина, на которого пала тень необоснованного подозрения. – Мальчик случайно нашел. Гуляли они там…

– Я должен изъять портсигар, и записать ваше объяснение! И вашего сына опросить. И всех, кто что-то знает об этом! И вы должны нам в этом помочь!

– Пишите, раз надо, я не против! Чем могу, помогу… С моим Мурадом там Заур был, товарищ, в конце улицы живет… Он еще погибшего нашел, и автомат. Но автомат они не трогали.

– Ну вот, это другое дело, – смягчил тон Вампир.

Ничего не объясняя, «сандаловцев» вывели из бункера и посадили в автозак. Через некоторое время их выгрузили во дворе за высоким забором, увитым спиралью «Егоза», возле мрачного здания с зарешеченными окнами.

«Здесь, пожалуй, не хуже, чем в бетонном подвале, – размышлял Аюб, пока их вели по гулкому коридору следственного изолятора. – Главное, сгинуть бесследно здесь шансов меньше. Плохо, если нас по разным камерам разделят».

– Стой! Лицом к стене!

Щелкнул замок, дверь камеры приоткрылась – цепь наверху позволяла оставить для входа-выхода только узкую щель.

– Встать в камере, отойти от двери! – привычно гаркнул конвоир.