«Сандал», которого не было

Обманчивая тишина отвратительно-душной атмосферы камеры вдруг нарушилась: ее перечеркнул топот ног и мелькание серых теней, стремительно бросившихся на заранее обусловленные цели.

Раньше Граф с недоверием относился к рассказам о том, что под страхом смерти человек способен голыми руками разорвать ранец запасного парашюта, разогнуть прутья решетки, разорвать цепь наручников… Теперь же, похоже, ему предстояло в этом убедиться. Аюб рванулся с такой силой, что на миг захват шеи ослабел. Этого хватило, чтобы повернуться на бок.

– Скользкий, с-с-с-сука! – шипел над ним Ильяс. – Держи крепче, Адам!

Потные пальцы вновь вцепились в горло, кто-то прижал коленом к холодному бетону, и теперь вырваться никак не удавалось. «Все, конец, – пришла последняя мысль. – Вот как это бывает…»

– Разойдись! Все к стене! Руки на стену! – словно гром небесный раздались грубые крики. – Разойдись, сказали!!

Свет в камере снова зажегся на полный режим. Резиновые дубинки дежурного наряда смачно влипали в тела заключенных, не выбирая разрешенных законом мест: не только по ногам, спинам, рукам, но и по головам, почкам, животу, паху… Да по-другому и не удалось бы предотвратить вакханалию убийства, остановить опьяненных кровью хищников, когда желанная смерть врага так близка…

Клубок скользких от пота и крови человеческих тел распался. Аюб с трудом поднялся и оперся руками о раму верхней шконки. Рискуя получить дубинкой за неподчинение, все же повернул голову: как там друзья? Но бездыханных тел, лежащих на полу, не было, только Рэмбо сидел, прислонившись к стене, и умело бинтовал разорванной майкой распоротую руку. Все остальные стояли, упершись руками в стену.

«Значит, все живы», – с облегчением подумал Аюб и отвернулся.

– Странно, на камеру это не похоже, – вслух размышлял Тихий, осматриваясь. – Скорей на помещение караульной смены…

Такие же мысли пришли в голову и его товарищам. Их привели в отсек, состоящий из двух комнат и туалета. В первой комнате четыре кушетки стояли в один ряд подголовниками к стене, с небольшими проходами между ними. Другая комната предназначалась для приема пищи – стол с лавками, раковина для мытья посуды… Судя по свернутому на окне кабелю, раньше здесь был и телевизор.

– Может, наконец-то из Центра приказ пришел? – предположил Лось.

– А почему тогда не отпускают? – убил зарождавшуюся надежду Док.

Аюб молча смотрел в окно с крупной, не задерживающей свет решеткой. Такие ставят не в камерах, а в административных помещениях: допросной, кабинетах оперативно-начальствующего состава, дежурной части…

В свете фонаря пар из вытяжной трубы здания напротив, замысловато клубясь, стремился вверх. А больше ничего видно и не было. Ночь.