«Сандал», которого не было

Сандаловцы наблюдали за противником, усевшись на верхнем ярусе шконки. Все-таки какая-никакая господствующая высота…

– Про нас шепчутся, – сказал Док. – И подробно. Видно, план операции составляют…

– Да, – кивнул Аюб. В руке он сжимал заточенный супинатор.

– Какой тут может быть особенный план? Всем скопом навалятся. По возможности не убивайте. Все-таки это наши, а не шайтаны…

– «Наши»! – скривился Лось. – При таких «наших» и чужих не надо…

– И потом, думаешь, Рэмбо своих тоже предупредил, чтобы нас не убивали? – спросил Тихий. – Тут или мы, или они.

– Я же говорю – по возможности, – повторил Аюб, и голос его звучал не очень убедительно. – А если возможности не будет – тогда ничего не поделаешь!

В последней фразе звякнула сталь, как всегда, когда он отдавал приказ. За решетчатым окном сгущались сумерки. Также сгущалось и настроение четверки сандаловцев. Хотя «спецы» и демонстрировали оптимистический настрой, перспективы у них были нерадостными, и они это прекрасно понимали.

Уснуть полковник Бордюгов долго не мог. И выпил хорошо, и поел вкусно, а вот сна ни в одном глазу!

«А все шифровка эта, будь она неладна… Понятно, что Центр крутит какую-то глубоко законспирированную, очень важную операцию. Но почему то закручивает, то откручивает, то опять закручивает? Кто их знает. Скорей всего, они и сами не знают. Только если что-то у них сорвется, то кто крайним окажется? Ясное дело – найдут козла отпущения на месте. Например, военного прокурора. На низового исполнителя можно что угодно свалить!»

Он сел на кровати, опустив ноги на холодный пол: местная котельная топила хорошо, но теплый воздух поднимался вверх, а у щелястого дна вагончика властвовала почти «забортная» температура.

«А тогда могут и в звании понизить, и без пенсии уволить, даже дело возбудить могут за халатность… Да что захотят – то и сделают!»

И действительно, уж кто-кто, а он хорошо знал, то о чем думал. Поэтому прикидывал варианты возможных печальных финалов своей карьеры, уже одеваясь. А через пару минут, не набрасывая бушлата, выскочил на улицу и направился из жилого комплекса в штабной. Дул резкий холодный ветер, кружилась колючая снежная крошка, которую сразу сдувало с мерзлой черной земли в небольшие сугробы, а те таяли днем под сапогами военнослужащих и слабыми лучами зимнего солнца. На территории военного городка было темно, только у модульных домиков служб да у кирпичного здания штаба горели слабые лампочки. Отбрасываемые ими круги желтого света колебались в унисон с порывами ветра.

Ежась, Бордюгов быстрым шагом преодолел небольшое расстояние до сборно-щитового дома с флагом над входом, распахнул дверь, из которой по контрасту ощутимо пахнуло теплом, и уверенно вошел в свою вотчину.