Между нами ничего не было

Он знает, что нет. Это очевидно. Эмиль считает, что слова — это пустота. Делом нужно доказывать, и Леха согласен, что он доказывает. Но.

Блядь, хах. Ему четвертый десяток идет, а он так до сих пор и не понял, что женщины любят ушами. Во дурак, да?

- Наберись терпения. Она беременна все-таки.

- Ха! Скажи, где взять этого терпения. Я попросил ее составить список квартир…

- И что? Не составила?

- Составила. Блядь, она составила, но ты бы видел эти хаты! Вольер отцовского алабая больше будет!

Леха снова улыбается.

- У нас с Крис квартира была на пять шагов выше! А она…

- И на пять шагов дороже.

Эмиль замирает. И это надо только видеть, конечно. То, как закипают его эмоции можно проследить посекундно, сделать фотки, а потом быстро пролистывать — крутое развлечение.

Его глаза расширяются. Лицо краснеет. Губы белеют. А потом он мощно взрывается.

- Да я, блядь, работаю как Папа Карло! Я пашу! Для того чтобы у моего ребенка было самое лучшее! Чтобы у моей женщины было самое лучшее! Кому на хуй нужно это пустое благородство?! Ты дура?! НЕТ, ТЫ ДУРА?!

Леха ставит про себя галочку. Эмиль совершенно случайно проговорился. Не заметил этого даже — забавно. Проверим?

Его телефон коротко вибрирует. По лицу ясно, что ему снова пишет Кира. Взгляд у него становится безумным.

- Кстати, ты же просил следить за своей бывшей?

Эмиль молчит. Глаз от телефона не отрывает, потом фыркает. Быстро начинает писать. Леха продолжает.

- Она встречалась на днях с Измайловым. Интересно?

Эмиль давит на экран, а потом ухмыляется. Видимо, придумал какой-то достойный детской песочницы ответ. Замечательно.

Поднимает растерянный взгляд, потом откладывает телефон и мотает головой.

- Прости, Бодров. Она сведет меня с ума. Ты что-то сказал?

Лехе становится все ясно. Абсолютно. Все. Ясно. И нет, он даже рад. Правда. Выйти из ситуации, когда тебе изменила женщина, для любого мужчины будет тем еще испытанием. Для Бодрова это было дикое испытание. Поэтому он не осудил желание друга отомстить. Те, кто проходил через ту же агонию, поймут. Потом ты, конечно, едва ли почувствуешь удовлетворение, так что он рад. Да-да, он рад, что его брат выскочил. Что он потерял интерес. Что у него есть на что перевести внимание…

- Говорю, ты ей хоть кольцо подарил?

Эмиль снова замирает, только на этот раз за этим не следует злости. Следует растерянность и…вина?

- Ну ты даешь, приятель.

- Сука… - обречено вздыхает он, откидываясь на спинку своего кресла.

Смотрит в потолок. Пару раз качается на нервах, а потом переводит взгляд на Леху и шепчет.

- Я об этом совсем забыл. Меня ребенок так поразил, что я даже…я, блядь, не подумал.

- Я в ювелирке ни хрена не понимаю.

- Хочешь, чтобы я помог?

Эмиль неуверенно щурится. Леха усмехается и медленно встает.

- Брат, прости.