Младший вовсе был дурак

Увидев гостей, он быстро оценил нашу платежеспособность. Может, по франтовскому банту на моей рубахе, может, по независимому виду Лаврентьевой.

— Вы правильно сделали, что зашли к Себасу. У меня лучшее в округе оружие. Я кую все: доспехи, изгороди, ворота, подковы.

— Нам нужен двуручный меч и молот, — сказала Ленка.

— Двуручник, — оружейник с сомнением посмотрел на меня и хмыкнул. — А ты его поднимешь?

— Это не для него, а для наших друзей. Они придут после обеда.

Мужчина посторонился, пропуская нас в избу. Передняя представляла собой средневековый выставочный зал, еще две двери вели во внутренние покои, одни из которых наверняка служили спальней, а вторые — кузницей.

На бревенчатых стенах хозяин развесил мечи, топоры, пики, булавы, на лавках разложил серпы, ножи. В углу громоздились плуг, борона, тяжелая кованая дверь и амбарные замки. Судя по количеству сельскохозяйственных орудий и небогатому выбору вооружения, любому стало бы понятно, что первое пользовалось большим спросом, а второе просто пылилось на стенах.

Я снял со стены двуручник и уважительно крякнул. Чтобы махать таким клинком, нужно обладать силой раз в десять больше моей. Я однозначно выдохнусь после пяти—шести ударов, а еще вероятнее, погибну, не сумев отразить первую же атаку. Повесив меч на прежнее место, я примерился к булаве, которая удобно легла в руку и придала ощущение уверенности, а Ленка тем временем высыпала в фартук оружейника монеты.

— Это половина. Вторую половину получишь от друзей. Дашь им вон тот молот, а меч они выберут сами.

— Может, для себя что присмотрите?

— Благодарю, не присмотрим.

Я со вздохом вернул булаву на место и пошел к выходу. Оружейник звякнул засовом, и труба задымила с новыми силами.

— Теперь куда? — спросил я девушку.

Посетителей в "Красном быке" было мало: двое купцов, перед которыми стоял большой кувшин и кружки, и угрюмого вида старик, ковырявшийся деревянной ложкой в каше. Купцы посмотрели на нас с любопытством, а старик даже не поднял глаз, его интересовала только каша.

При виде нас бармен — пожилой жилистый мужчина с цепким взглядом — облизал тонкие сухие губы и вышел из-за прилавка. Полотенце, переброшенное через его левую руку, больше напоминало тряпку для протирки столов, да и чистотой мало чем от нее отличалось.

— Добро пожаловать, чужеземцы, — хрипло произнес он и заискивающе улыбнулся. — Проходите, осматривайтесь, рассаживайтесь. Пиво, закуски, похлебка…

Ленка поманила меня к самому дальнему столику.

— Позвольте, — бармен смахнул со стола оставшиеся после предыдущих посетителей хлебные крошки, и поклонился.

— Мы не голодны, — сразу предупредила Лаврентьева и вытащила из складок сарафана небольшой сафьяновый мешочек. — Но у нас тут дело. Так что не мешай.