Пожнешь бурю

Иен вовсе не хочет жениться на этой девчонке, в действительности ему интересно лишь переспать с ней. Но я вас уверяю, этого не случится. Он любит меня, а вы, Уильям, позаботитесь, чтобы… небольшое препятствие, вставшее между нами, исчезло.

Уильям поудобнее уселся в кресле и засунул руки в карманы камзола.

– И как же, скажите на милость, вы намерены все это устроить, дорогая?

– Первым делом вы должны сказать Мереуин, что вам известна вся правда о ее бедственном положении. Утром пошлете ей записку с просьбой о встрече, чтобы как следует обсудить дело без лишних ушей.

– А потом?

Элизабет с энтузиазмом изложила свой план до конца, и ни один из заговорщиков не усомнился в правильности сделанных выводов и в том, что Мереуин им поверит. Ни Уильям, ни Элизабет даже не подозревали об опасностях, которыми чреват их заговор.

Мереуин стояла перед зеркалом, убирая волосы в простую, но очень идущую ей прическу, и глубоко вздыхала. Ее лицо в зеркале было бледным и мрачным, но девушка не могла объяснить, почему чувствует себя столь несчастной теперь, когда нашла способ бежать из Лондона. Она уедет отсюда, прежде чем Уильям Роулингс вспомнит ее, прежде чем ее силой выдадут замуж за маркиза. Не этого ли она жаждала больше всего на свете?

Мереуин снова вздохнула так тяжко, что глубоко тронула бы любое сердце, поднялась с мягкого пуфика перед туалетным столиком, взяла шляпку и перчатки. Девушка надела бледно-розовое платье, отделанное широкой полосой бордоских кружев, выбранное ею еще утром, но, когда повернулась и в последний раз бросила взгляд в зеркало, не увидела в нем ничего хорошего.

Спустившись в столовую, Мереуин обнаружила еще один повод для дурного настроения, воплощенный в огромной фигуре маркиза Монтегю, расположившегося за столом с чашкой кофе.

Серые глаза прищурились при виде нерешительно замершей в дверях Мереуин, и маркиз нетерпеливо бросил:

– Входите, черт побери, я вас бить не собираюсь.

Мереуин села напротив, напряженно выпрямив спину и независимо вздернув маленький носик.

– Очередное творение миссис Ладли, как я понимаю, – заметил маркиз, прервав затянувшееся молчание. – Вам очень идет.

Мереуин ответила на комплимент ледяным взором.

– Зачем вы здесь?

– А что, человеку нельзя позавтракать в собственном доме?

– Ваш дом на Гросвенор-роуд, – неприязненно напомнила она.

– Парламент еще не принял закона, запрещающего мне завтракать в любом доме, в каком пожелаю, при условии, что дом этот принадлежит мне. – На полных губах играла усмешка, но глаза смотрели серьезно и строго. – Собственно говоря, я пришел уведомить вас, что мы отбываем в Равенслей в полдень.

Мереуин смотрела через стол на красивое безжалостное лицо, пытаясь сдержать охватившую ее панику.