Пожнешь бурю

Хотя мажордом привык натыкаться, в особняке на подобные создания, ему пришлось признать, что эта девушка, несмотря на выцветшее и измятое платье, намного превосходит всех прежних красоток маркиза.

– Я присмотрю, за вещами, милорд, – начал было Фрэнсис, но Иен нетерпеливо прервал его.

– Я почти ничего не привез, а у юной леди вообще нет вещей.

Непроницаемое лицо Фрэнсиса выразило крайнее изумление, когда Мереуин заявила:

– Это совершенно не важно. Я не намерена здесь оставаться.

«Нет, – подумал мажордом, – это уж слишком. Эта леди – шотландка, ошибки быть не может, достаточно слышать мягкую картавость ее произношения! Помилуй Бог, до чего же мне не нравится упрямый блеск в раскосых синих глазах, да, видно, и его светлости тоже – больно уж свирепо он на нее смотрит. Их взгляды скрещиваются; как шпаги, и у этой вражды, похоже, глубокие корни».

– Куда предполагаете отправиться? – любезно осведомился Иен, но небрежный тон не мог обмануть Фрэнсиса, хорошо знавшего своего хозяина. Такой тон, как правило, не предвещал ничего хорошего, и мажордому была неприятна мысль, что лорд Монтегю может обидеть эту гордо стоящую перед ним золотоволосую красавицу.

– Не знаю, – отрезала та тоном, который оказался ничуть не теплее, чем у маркиза, – но здесь не останусь!

– С каких это пор вас так заботят приличия? – поинтересовался маркиз, и Фрэнсис по смятению на личике молодой леди понял, что тот задел какую-то чувствительную струну. Сердце мажордома пронзила жалость при взгляде на это маленькое, растерянное личико, и Фрэнсис шагнул вперед, становясь между своим башнеподобным хозяином и девушкой.

– Мне кажется, вы проголодались, – обратился он к ней, тактично загородив грозную фигуру маркиза и явив вместо этого свою приветливую физиономию. – Чашка крепкого чаю и вишневый торт пойдут вам на пользу, миледи.

Старик заторопился уйти, и Мереуин, не успев ему заметить, что ее не следует именовать «миледи», вновь устремила на красавца маркиза такой яростный взгляд, что любой мужчина на его месте смутился бы."

"– Я здесь не останусь, – твердо повторила она, – и вы меня не заставите.

– Я и не собираюсь, – ответил он с насмешливой улыбкой. – Вы вольны отправляться куда угодно. Я вас не задерживаю.

– Почему вы со мной так обращаетесь? – спросила она, опустив худенькие плечики, понимая, что у нее больше нет сил с ним бороться. Она устала без конца защищаться, без конца вести словесные баталии, она хочет домой.

Лорд Монтегю никак не показал, что тронут ее жалобным видом.

– Я определенно не обязан вам это объяснять, – холодно заявил он, смерив ее равнодушным взглядом. – Я стерпел от вас больше, чем от любого другого из широкого круга моих знакомых, среди которых, добавлю, попадались более чем неприятные.