Буря Жнеца. Том 1

 – Руин вам уже ответил, чего вы ждете?

– Может быть, – вмешался Фир Сэнгар, – она ждет, когда ты заткнешься. И, похоже, нам всем придется этого ждать вечно.

– Мучить вас, Фир, – единственное мое удовольствие.

– Печальное признание, – пробормотала Сэрен Педак и двинулась вперед, через разбитые камни – в ночь.

Удинаас снял заплечный мешок и сел на грязный пол, на кучу сухих листьев. Прислонившись спиной к каменной плите, вытянул ноги.

Мурлыкая про себя, Кубышка побрела в ближайшую боковую комнату.

Силкас Руин стоял, разглядывая Удинааса. Потом произнес:

– Мне любопытно: что придает твоей жизни смысл, летери?

– Странно. Я то же самое думал о вас, тисте анди.

– Да ну?

– Зачем мне врать?

– А почему нет?

– Ладно, – сказал Удинаас. – Вы победили.

– Так ты не ответил на мой вопрос.

– Сначала вы.

– Я не скрываю, что движет мною.

– Месть? Да, неплохо, пожалуй, в качестве мотивации – хотя бы на какое-то время; а остальное вас и не интересует. Но будем честны, Силкас Руин: для того чтобы жить, этой грустной причины маловато.

– А сам заявил, что живешь, чтобы мучить Фира Сэнгара.

– Он и сам прекрасно справляется. – Удинаас пожал плечами. – Проблема таких вопросов в том, что мы начинаем искать смысл поступков гораздо позже, после того как все сделали. И тогда находим не одну, а тысячи причин, объяснений, оправданий. Смысл? Помилуйте, Силкас Руин, спросите о чем-нибудь интересном.

– Очень хорошо. Мне нравятся схватки с нашими преследователями – и хватит ненужных уверток. Они мне не по нутру, если честно.

Фир, стоящий у выхода, повернулся и посмотрел на тисте анди.

– Ты разворотишь гнездо шершней, Силкас Руин. Хуже того, если за мощью Рулада действительно стоит падший бог, то ты можешь встретить судьбу куда более ужасную, чем тысячелетнее заключение в земле.

– На наших глазах Фир превращается в старейшину, – сказал Удинаас. – Сражается с тенями. Если хотите восстать против Рулада и Ханнана Мосага с его к’риснан, Силкас Руин, я благословляю вас. Схватите Странника за глотку и разорвите империю на клочки. Превратите все в пепел и прах. Сотрите весь проклятый континент, тисте анди, – а мы посидим здесь, в пещере. Закончите – возвращайтесь за нами.

Фир осклабился на Удинааса:

– Да зачем мы ему?

– Не знаю, – ответил бывший раб, задрав брови. – Из жалости?

На пороге боковой комнаты появилась Кубышка.

– Почему вы друг друга не любите? Я вот вас всех люблю. Даже Сушеного.

– Все нормально, – успокоил ее Удинаас. – Просто мы мучаемся от того, кто мы есть.

Разговоры прекратились.

Пригибаясь, чтобы слиться с низкорослыми деревцами, Сэрен Педак добралась до опушки леса. Разреженный горный воздух холодил кожу. Яркие звезды сияли над головой, мутный серп растущей луны повис над северным горизонтом.