Буря Жнеца. Том 1

– Старые обряды бесполезны!

Кулак Красной Маски мелькнул размытой молнией – в сумерках Масарк его вряд ли даже заметил – и, крепко впечатавшись в челюсть юноши, повалил того на тропинку. Красная Маска нагнулся, ухватил потерявшего сознание Масарка за кожаную куртку и потащил к лагерю.

Очнувшись, молодой человек обнаружил, что лежит в гробу, под слоем земли и камней. Без обычных традиционных ритуалов, предваряющих Смертную ночь и готовящих избранного к инициации. Разумеется, Масарк продемонстрировал ужасающее неуважение и этим не заслужил милосердия, на которое, честно говоря, были направлены ритуалы.

Жестокий урок. Но стать взрослым можно только с помощью таких уроков.

Красная Маска понимал, что придется добиться подчинения и от других, а значит, впереди длинная ночь.

Для всех.

Старым женщинам в лагере понравится эта суматоха, подумал он. В любом случае лучше, чем скорбные вопли всю ночь.

Последний уровень погребенного города оказался самым интересным – по крайней мере для Удинааса. Он выслушал свою порцию едкой язвительности, которая, похоже, охватывала нелепый отряд беглецов чем дальше, тем больше; особенно старался Фир Сэнгар. Бывший раб понимал, что этот тисте эдур хочет его убить; а подробностей – ясно ведь, что Удинаас покинул Рулада не по своей воле, что он такая же жертва, как и брат самого Фира, – подробностей Фир и знать не желал. Никакие смягчающие обстоятельства не могли поколебать его бескомпромиссные и жесткие взгляды на то, что хорошо и что плохо; впрочем, эти взгляды, как выяснилось, не распространялись на его собственные действия – в конце концов, именно Фир добровольно покинул Рулада.

А Удинаасу, пришедшему в себя, следовало вернуться к императору.

Для чего? Принять жуткую смерть от руки Рулада? Да, мы с ним были почти друзьями – насколько возможна дружба между рабом и хозяином, когда хозяин чувствует себя щедрее и добродетельнее раба, – но я не желал быть рядом с сумасшедшим и пытаться вести его по узенькому мосту рассудка, когда Рулад на каждом шагу только и хотел нырнуть рыбкой вниз. Проявив щепотку сочувствия, он сделал для Рулада больше, чем кто-либо из Сэнгаров – братья, мать, отец. И больше, чем любой тисте эдур. Не потому ли никто из вас не знает счастья, Фир Сэнгар? Вы все скрюченные ветки на одном большом дереве.

Спорить, конечно, не имеет смысла. Только Сэрен Педак могла бы понять, могла бы даже согласиться со всем, что говорит Удинаас, однако она вообще не хотела быть в этом отряде и строго держалась роли аквитора, следопыта. Ей нравилось, что не нужно выбирать, и еще больше нравилось, что ни о чем не нужно заботиться.

Странная женщина, эта аквитор. Холодная, отстраненная, без друзей… Но несет меч тисте эдур. Меч Трулла Сэнгара.