Буря Жнеца. Том 1

Забрызганный кровью с головы до ног, человек качнулся вперед, остановился на верху лестницы и огляделся дикими раскрытыми глазами. Затем, запрокинув голову, он закричал в бесцветное небо.

Без слов. Чистая ярость.

Удинаас отпрянул, пытаясь уползти прочь.

И человек заметил его. Подняв руку, с которой капала кровь, он поманил Удинааса.

Тот, чувствуя железную хватку на горле, потянулся к человеку, к храму, к холодной насыпи трупов.

– Нет, – бормотал он, – не меня. Выбери другого. Не меня.

– Ты чувствуешь эту скорбь, смертный?

– Не по мне!

– Но она есть. Ты остался один. Все их смерти будут напрасны, забыты, бессмысленны?

Удинаас пытался уцепиться за землю, но камни размякали под его пальцами, песчаная почва поддавалась, и от ногтей оставались борозды.

– Найди другого! – Его крик пронесся эхом прямо через зияющий вход храма и гудел внутри – пойманный, украденный; это был уже голос не Удинааса, а самого храма – скорбный крик умирания, отчаянного вызова. Храм громко заявлял о своей жажде.

И что-то встряхнуло небеса. Невидимая молния, беззвучный гром – новое явление потрясло мир.

Весь храм зашатался, тучи пыли хлынули через щели между камнями. Сейчас все рухнет…

– Нет! – загремела фигура на верху лестницы, старясь удержать равновесие. – Этот мой! Мой Т’орруд Сегул! Посмотри на мертвых – их надо спасти, освободить, их надо…

И тут за спиной Удинааса раздался другой голос – высокий, далекий, голос самого неба:

– Нет, Странник. Эти мертвые – форкрул ассейлы. Они мертвы от твоей руки. Убить, чтобы спасти…

– Грозная ведьма, ты ничего не знаешь! Только их я могу спасти!

– Проклятие Старших богов – видишь кровь на своих руках? Это все сотворил ты. Все.

Громадная тень пронеслась над Удинаасом. Развернулась.

Взметнувшийся ветер поднял торчком спутанные волосы трупов, раскидал клочья одежды; потом внезапный удар, будто спускалась огромная тяжесть, и появился дракон – между Удинаасом и Странником, – длинные задние ноги вытянулись вниз, пронзая холодные тела, превращая их в груду переломанных костей, и громадное существо приземлилось на склон. Извилистая шея изогнулась, огромная голова придвинулась к Удинаасу и уставила на него глаза, горящие белым пламенем.

Голос зазвенел в черепе Удинааса.

– Ты знаешь меня?

Серебристые сполохи бежали рябью по золотой чешуе – от существа исходил небывалый жар; тела форкрул ассейлов чернели под ним, кожа морщилась, сползала. Жир таял, лопался в волдырях, сочился из суставов.

Удинаас кивнул:

– Менандор. Сестра Рассвет. Насильница.

Густой, мелодичный смех. Голова повернулась к Страннику.

– Этот мой, – сказала она. – Я застолбила его давным-давно.

– Столби что хочешь, Менандор. Прежде чем мы тут покончим, ты отдашь его мне. По собственной воле.