Буря Жнеца. Том 1

Отбросила их, чтобы вести войну против яггутов. Они были так злы, так опасны; вы сами стали своими первыми жертвами. Какая-то перевернутая месть, правда же? Как будто пошли и сделали за них их работу. А самое смешное в том, что они вовсе не были злы и опасны. Ну, разве что некоторые, но эти некоторые очень легко вызывали гнев своих соплеменников – часто задолго до появления ваших армий. Они могли прекрасно контролировать себя. Они спускали на вас ледники, а что вы могли противопоставить? Ох, вы сделали свои сердца еще холоднее, еще безжизненнее, чем любой ледник. Видит Худ, это просто смешно.

– Я развязанная, – прохрипела Эмрот. – Мои воспоминания со мной. Они меня и сломали.

– Сломали?

Снова пожатие плеч.

– Вал из «Мостожогов», в отличие от тебя я помню любовь.

Какое-то время шли молча. Сухой ветер трепал путников. Остатки наста на мху и лишайнике хрустели под ногами. Впереди на горизонте возник темно-серый хребет, угловатый, как крыши зданий. Небо было молочно-белым.

Вал махнул рукой на север:

– Ну что, Эмрот, это оно?

Полуразбитая голова поднялась:

– Омтоз Феллак.

– Правда? Но…

– Через него нужно перебраться.

– А. И что за ним?

Эмрот остановилась и поглядела на Вала высохшими, впавшими глазами.

– Я не уверена, – ответила она. – Теперь мне кажется, это может быть… дом.

Будь проклята, Эмрот. Ты только что сделала все еще хуже.

Храм стоял на невысоком холме, окруженный безжизненной землей. Его громадные циклопические стены казались вдавленными, вбитыми внутрь под ударами десяти тысяч каменных кулаков. Извилистые трещины пронизали темно-серый гранит от земли до массивной каменной перемычки, косо нависшей над тем, что было когда-то большим парадным входом. Обломки статуй торчали на пьедесталах по обе стороны от широкой лестницы с оббитыми ступенями.

Удинаас не понимал, где он. Просто еще один сон – по крайней мере, все начиналось как сон. И неизбежно соскальзывало в нечто худшее."

"Он ждал дрожа; увечные разбитые ноги не шевелились – новый вариант темы несостоятельности. Убойный символ его многочисленных поражений. В последний раз, вспомнил он, он корчился на земле, без рук и ног, змеей с переломанным хребтом. Похоже, его подсознанию не хватает тонкости. Печально.

Если только, конечно, эти видения не насылает кто-то или что-то.

А теперь на каменистых склонах начали появляться трупы. Десятки, сотни.

Высокие, с кожей, бледной, как черепашьи яйца, с покрасневшими глазами на вытянутых, словно высеченных зубилом лицах; в длинных конечностях слишком много суставов – это придавало застывшим телам какую-то нереальную болезненность; впрочем, здесь не было ничего удивительного.

А теперь мутное движение во тьме под навесом. Появилась фигура. Не похожая на мертвеца. Нет, похожая на… человека.