Буря Жнеца. Том 1

Карос Инвиктад использовал обвинения, как будто они подтверждают вину без доказательств, как будто они оправдывают любое обращение с обвиняемыми. По иронии он таким образом отверг человечность, став самым главным предателем.

Но даже это не так уж важно. Брутену Тране не нравился этот человек – достаточная причина, чтобы убить ублюдка. Карос Инвиктад упивался жестокостью – это делало его жалким и опасным. Если позволить ему продолжать, тогда и в самом деле есть риск, что летерийцы поднимутся в настоящем бунте и канавы во всех городах империи покраснеют от крови. Неважно. Мне он не нравится. Годами я видел в его глазах презрение ко мне. И дальше терпеть унижение я не намерен.

Это больше всего приводило Брутена Трану в смятение. Ханнан Мосаг настаивает, чтобы он отправлялся немедленно – куда-то, где умирает солнце. На запад. Да нет, не запад. Колдун-король не понял собственного видения…

От внезапно пришедшей мысли он замедлил шаги, спускаясь в подземные коридоры и палаты Старого дворца. Кто ответил на его молитвы? Кто указал ему путь? Он считает, что не Увечный бог. Отец Тень? К нам вернулся Скабандари Кровавый Глаз?

Нет, не вернулся. Тогда… кто?

Через мгновение Брутен Трана нахмурился, потом еле слышно выругался и двинулся дальше. Мне дали надежду, и что мне делать? Убить ее собственными руками? Нет, я вижу путь – лучше, чем сам Ханнан Мосаг.

Солнце умирает не на западе.

Под волнами. В глубинах.

Разве не демон морей забрал его тело? Ханнан Мосаг, ты не осмеливаешься назвать его имя. Он даже не тисте эдур. Но он может стать нашим спасением.

Брутен Трана достиг наклонного туннеля, который должен привести его к жилищу рабыни, которое она считает тайным. Ох уж эти жалкие летери…

Мы все несем в себе шепот Эмурланна – каждый тисте эдур. И поэтому ни один раб не может скрыться от нас.

Кроме одного, поправился он. Удинаас. Впрочем, к’риснан знают, где он – по крайней мере, Брутен Трана надеялся на это. Знают, хотя ничего не предпринимают.

Неудивительно, что Рулад им не доверяет.

Я тоже.

Приближаясь, он чувствовал вонь горькой магии и слышал бормотание ведьмы в палате. Что-то явно изменилось. В той, кого зовут Пернатой ведьмой. В ее силе.

Что ж, он не даст ей времени на подготовку.

Пернатая ведьма в страхе и тревоге подняла взгляд, когда большими шагами вошел тисте эдур. Вскрикнув, она попятилась, уткнулась в стену и осела вниз, закрывшись руками.

На лице воина она прочла неистовую решимость.

Он ухватил ее за волосы и рывком поставил на ноги, а потом поднял в воздух, отчего она взвизгнула.

Другой рукой он ухватил маленький кожаный мешочек между ее грудей. Брутен Трана дернул мешочек к себе, ремешок, словно проволока, резанул ведьму сзади по шее и за ухом. Она почувствовала кровь.