Буря Жнеца. Том 1

Утром за один из причальных столбов у имения зацепился утопленник: раздувшееся и гниющее тело жадно объедали раки и угри. Случайность, но подобные происшествия производили все более серьезное впечатление, особенно в последние годы. Хотя Раутос не приближался, смотрел с верхнего яруса двора, осталось что-то, от чего руки казались липкими – осадок, от которого он не мог избавиться, как ни старался.

Глава десятая

Единый Бог выбрался – как марионетка на порванных нитях – из битвы. Еще один город разрушен, еще один народ вырезан – десятки тысяч. Кто среди нас, наблюдавших появление Бога, мог не прийти к выводу, что его охватило безумие? Ведь обладая всей силой созидания, он приносил только смерть и разрушение. Похититель жизни, Убийца и Жнец; его глаза, в которых только что горел огонь бессмысленной злобы, теперь были спокойны. Он ничего не знал. Он не мог объяснить кровь на своих руках. Он обращался к нам, а мы ничего не могли ответить.

Мы могли рыдать. Мы могли смеяться.

И выбрали смех.

Кабал, «Кредо Насмешников»Давай поиграем, шептал ветер. И смеялся, легко шурша пылью и песком.

Вал уселся, прислушиваясь, на крошащийся камень, похожий формой на седло. Когда-то, возможно, это был алтарь, вывалившийся из какой-нибудь дыры в небе, – Худ знает, какие странные объекты падали из низких неприступных туч на протяжении его долгого, извилистого пути через этот жуткий мир. Причем порой слишком близко, и тогда уж приятного мало.

Да, вероятно, алтарь. Углубление, где примостилось его седалище, было по ощущениям слишком ровным, слишком симметричным для естественного. Однако он не думал о святотатстве – сюда ведь уходят умершие. А среди умерших порой и боги.

Так рассказал ему ветер – надоедливый попутчик; Вал уже привык к непринужденным откровениям, тихому шуршанию секретов и ласкающим объятиям. Когда он наткнулся на россыпь громадных костей, на вид не человеческих, а какого-то давно ушедшего бога, ветер, скользя по этим костям, проникая среди выступающих ребер и заползая через глазницы в пустой череп, прогудел некогда священное имя бога. Имена. Их было, похоже, очень много, ныне и вовеки звучащих во владениях ветра. Произносимых в завихрениях пыли только эхом.

Давай сыграем в игру.

Врат не существует. Да, ты видел их, знаю, но это ложь. Ее сложил твой разум, камень за камнем.

Потому что такие, как ты, любят границы. Пороги, барьеры, загородки. Вы думаете: чтобы попасть в одно место, нужно покинуть другое. Однако оглянись и увидишь. Никаких врат нет, мой друг."

"Когда ты постигнешь это, когда мудрость посетит тебя, ты примкнешь ко мне. Плоть, окружающая тебя, – лишь твое тщеславие. Отвергни его, любимый. Однажды ты разрушил себя – и сделаешь это снова. Когда явится мудрость.