Буря Жнеца. Том 1

Ты слишком долго оставался вне игры, дорогой Бугг.

– Возможно. С комплиментами у меня проблема.

Тегол удивленно поднял брови:

– Ты говоришь так, будто был женат раза два.

– Раза два, – повторил Бугг, поморщившись. Посмотрев на развалины Крысьего дома, он спокойно продолжил: – Ага, вот теперь я вижу то, что, без сомнения, видела она.

– Если ты видишь то, от чего у меня волосы встают дыбом на загривке каждый раз, как я прихожу сюда, то сделай милость – объясни.

– Если кто-то хочет войти, – сказал Бугг, – то неизбежно должна быть дверь. А если ее нет, то ее нужно сделать.

– А где в разрушенном здании дверь, Бугг?

– Я начинаю понимать, что грядет.

– И можешь предложить порядок действий?

– В данном случае, хозяин, лучше ничего не делать.

– Погоди, Бугг, такой вывод я слышу от тебя, пожалуй, слишком часто.

– Хорошо бы добраться домой до комендантского часа, хозяин. Не поможете нести мешок?

– Странник помоги, ты потерял разум?

– Похоже на то."

"Мысли Сиррина Канара редко спускались в глубины души, – и, сознавая это, он считал, что жизнь его благословенно безоблачна. Запуганная жена молча делала все, что он прикажет. Трое детей относились к нему с должной смесью почтения и ужаса, и в старшем сыне уже чувствовалось зарождение черт властвования и уверенности. Должность лейтенанта в дворцовой ячейке Патриотистов не мешала выполнению обязанностей сержанта охраны – защита власти требовала, в конце концов, и открытых, и тайных усилий.

Сиррин Канар, простой и незамысловатый гражданин, боялся всего непонятного и презирал собственные страхи. Однако признание страхов не делало его трусом – он сражался со всем, что ему угрожало, будь то жена, оградившая стеной собственную душу, или предатели Летерийской империи. Он хорошо понимал: его враги – вот настоящие трусы. Заговорщики парили мыслями в тучах, скрывающих суровую правду мира. Их попытки «понять» неизбежно вели к бунтарскому противостоянию властям. Даже прощая врагов империи, они осуждали слабости отчизны – не понимая, что сами и олицетворяют эти слабости.

Такая империя, как Летер, всегда находится в окружении врагов. С этого заявления Карос Инвиктад начинал процесс набора и обучения рекрутов, и Сиррин Канар радостно признал истинность этого утверждения. Враги внешние и внутренние – это те, кто желает падения империи или злоупотребляет правами, которые сама империя им и гарантирует. И нет речи о том, чтобы понять этих людей; они – зло, а зло нужно выкорчевывать.

Учение Кароса Инвиктада принесло полную ясность и настоящий покой в душу Сиррина, прежде иногда охваченную смятением, измученную неопределенностью мира, – и все, что бурлило внутри, улеглось с появлением благостной уверенности.