Буря Жнеца. Том 1

Бесконечная бойня, падут сотни, тысячи необученных воинов зла, забывших наточить мечи и сражающихся с берестяными щитами, что продал им горбатый плотник.

Тут даже Фир Сэнгар не выдержал и рассмеялся:

– Да, Удинаас, ты победил. Пожалуй, твоя версия мне нравится больше.

Пораженный Удинаас замолчал и посмотрел на Сэрен Педак.

Она улыбнулась:

– У тебя талант, Удинаас. Значит, герой отвоевал свободу?

– Ничего подобного. Герой простудился в сырых туннелях, однако остается жив и укрывается в ближайшем городе, где принесенная им болезнь распространяется и всех убивает. И отныне на тысячи лет имя героя остается проклятием и для живущих на поверхности, и для жителей подземелья.

Через мгновение заговорил Фир:

– Даже твоя версия содержит скрытое предостережение, раб, и ты хочешь обратить на него мое внимание. Вопрос: чего это ты беспокоишься о моей судьбе? Ты называешь меня своим врагом, клянешь несправедливость, которую принес тебе мой народ, и хочешь, чтобы я слушал твои предупреждения?

– Как желаете, эдур, – ответил Удинаас. – Моя вера простирается глубже, чем вы представляете, и совсем в другом направлении, чем вы наверняка думаете. Я сказал, что герой получает свободу, по крайней мере в данный момент, но я ни словом не обмолвился о его несчастных последователях, его бравых компаньонах.

– Которые все умерли в логове.

– Вовсе нет. Впоследствии возникла острая нужда в новой крови. Компаньоны все до одного были усыновлены прихвостнями зла, которые были злыми только в относительном смысле, а на самом деле больными, несчастными, голодными и не слишком умными. Так или иначе, культура логова пережила возрождение, создав произведения изящного искусства и сокровища, которых еще не видел мир.

– И что случилось потом? – спросила Сэрен.

– Появился новый герой. Но это новая сказка – для другого раза. И так уже охрип.

– Женщины тисте эдур, – заговорил Фир Сэнгар, – рассказывают историю, что Отец Тень, Скабандари Кровавый Глаз, выбрал смерть по собственной воле, отправив душу в путешествие по Серой Дороге в поисках освобождения – так велика была вина его проступка на равнинах Кечры.

– Очень удобная версия.

– А теперь тонкости не хватает тебе, Удинаас. Эта альтернативная история сама по себе аллегорична, потому что честно описывает наше чувство вины. За преступление Скабандари. Мы не в силах отменить содеянное Отцом Тенью; и не нам было ему противоречить. Он вел, эдур следовали за ним. Могли мы бросить ему вызов? Вероятно. Но сомнительно. Мы и так остались с чувством вины, которую нельзя утихомирить, кроме как в аллегорическом смысле. Поэтому и держимся за легенды об искуплении.

Сэрен Педак поднялась и отнесла меч в ножнах к заплечному мешку с провизией.