След бури

Виген, похоже, хорошо подготовил служанок и предупредил, чтобы они не отвечали ни на какие просьбы. Может, даже припугнул. Начальника стражи в доме всегда побаивались. Не зря он держал в стальной узде и стражников, и гридней. Даже успевал время от времени давать указания кметям.

И Геста вдруг осознала, что служанки запросто могут доложить Вигену о её просьбах. Ведь никакие обязательства не удержат их от этого. Правду сказать, мало какие девушки в детинце любили её. Кто-то завидовал, кто-то посмеивался — насолить каждая будет рада. И потому Геста притихла на день в ожидании новой встречи с Вигеном, но её не случилось. Знать, пожалели девицы пленницу. Да только знай, почему ей запрещено выходить, верно, всё обернулось бы гораздо хуже.

Но, несмотря на это, Гесту охватил страх и подозрительность. Ей постоянно мерещилось, что за ней наблюдают и о каждом движении докладывают начальнику стражи. Она ходила по светлице, заглядывала во все углы в надежде обнаружить там какой-нибудь потайной ход или нишу, в которой можно было бы спрятаться соглядатаю. Но стены были ровными, за очагом тоже ничего не оказалось, как и за спинкой кровати. Геста кружила от стены к стене, и с каждым днём всё яснее осознавала, что скоро сойдёт с ума от одиночества и безысходности.

Дни проплывали мимо, сменяя холодный зимний свет тьмой, которую разгоняли огоньки лучин, а Геста думала, как ей поступить. Ничего дельного на ум не приходило. Но в очередной раз прохаживаясь по комнате, она однажды наступила на осколок склянки, которую не так давно разбила о дверь. Видно, служанки убирались в комнате не слишком-то усердно. Геста замерла, прислушиваясь к сочному хрусту стекла, и улыбнулась осенившей голову мысли.

Утром, перед тем, как должна была прийти служанка с завтраком, Геста аккуратно разрезала кожу чуть выше запястий, старательно размазала кровь, чтобы выглядело достаточно внушительно и пугающе и, громко опрокинув стул, легла рядом на пол. Руки саднило и тёплая кровь ощутимо, хоть и слишком медленно, растекалась по доскам маленькими лужицами. Казалось, служанка, как назло, задержится, а то и вовсе не придёт. Но вскоре дверь с привычным звуком отворилась и громкий вскрик едва не заставил Гесту улыбнуться против воли.

Служанка с грохотом поставила поднос на стол и убежала, что-то, торопливо сказав стражникам по дороге. Те, видно, заинтригованные словами девушки, тихо и удивлённо переговариваясь, заглянули внутрь.

— Вот жеж… — выругался один.

Второй только хмыкнул. Кто-то из них осторожно поднял Гесту с пола. Пахнуло чужой кожей и потом. Ей захотелось вырваться, но она только безвольно повисла в руках стражника, откинув голову.

— Совсем уже из ума выжила, — буркнул тот над ухом и уложил Гесту на постель.