След бури

За голосом ожесточённого боя всё ещё ничего нельзя было расслышать, но надвигалась с севера волна паники, которая вносила в него новый оттенок.

Кирилл продолжал прорубаться сквозь ряды вельдов, по возможности помогая воинам и стараясь не получить других ран. Раздался сбоку громкий бранный окрик и, топча всех, кто попадался под копыта его харласской зверюги, к нему прорвался Бажан. Всклокоченный, словно гнала его стая бесов из Пекла. Тыльной стороной ладони он то и дело утирал пот со лба, а дыхание вырывалось из его груди не тише, чем у загнанного коня. Он спешился, страшной силы ударом отбросил от себя напавшего вельда и, потянув жеребца за узду, едва не бегом подошёл.

— Уезжай, княже. Скорей! Мы отступаем.

— Ты с ума сошёл?! — пытаясь доораться до воеводы сквозь невыносимый шум, возмутился Кирилл. — Какой отступаем?

— Левый полк ещё держится, но и они собираются уходить. Твари вельдского жреца вышли на нас из леса со стороны болота. Таких я не видел никогда, — Бажан схватил его за раненое плечо и едва не силой всунул в руку повод. — Уезжай! И воинам скомандуй отступать.

Но Бажан уже затерялся среди продолжающих сражаться воинов. Никогда его нельзя было укорить в трусости: раз говорит, что нужно отступать, значит, для того есть причина. Кирилла терзало желание остаться и продолжить бой до конца, ведь победа была так близка. Верхушка жреческого шатра уже виднелась в каких-то трёх дюжинах саженей впереди. Но, раз есть опасность, которая даже Бажана заставила принять решение уходить, значит, положить здесь всех ратников в борьбе с неведомыми чудовищами стало бы ещё большим безумием.

Кирилл запрыгнул в седло, снял с пояса рог и сыграл отступление.

Остатки войска прибыли в лагерь к сумеркам. Никто их не преследовал, словно вельды не посчитали это нужным. Некоторым ратникам пришлось уходить через лес — так далеко загнал их пыл схватки. Они только отдалённо слышали приказ к отступлению, а потому ещё долго продолжали рубить всех кочевников, что попадались им. Кто-то был слишком сильно ранен, чтобы уходить быстро, а кто-то помогал собратьям, которых ещё мог спасти.

Утром, как это ни горько, придётся подсчитывать потери.

Слава Матери Богов, всем старшинам удалось выжить. После прибытия из последних сил они ещё метались по лагерю, отдавая распоряжения отрокам и воинам. Но скоро начали собираться в шатре Кирилла, потрёпанные, измочаленные, словно их прибоем весь день мотало по прибрежным скалам.

— Все целы? — спросил Кирилл, когда последний сотник запахнул за собой полог.

— Все, — буркнул Хальвдан, осторожно трогая разбитую бровь.

Он привёл своих воинов в лагерь одним из последних. Умыться не успел, и его лицо покрывала засохшая корка вельдской крови — только белки глаз ярко выделялись на нём.