След бури

Планировалось продолжить путь до темноты и даже ночью, если придётся, затем разбить лагерь уже неподалёку от расположения вельдов, передохнуть и двинуться дальше налегке.

Перед отбытием к старосте тривичей отправили кметей с приказами от князя. Как и прежде, войску требовалось пополнение запасов. Даже решено было после сделать небольшой крюк и зайти в Яров дор: в Ракитке-то надолго снедью и кормом для лошадей не разживёшься. К тому же тела погибших в глуши воинов восточного ополчения следовало похоронить, как полагается, отдать им последнюю дань уважения. Негоже оставлять на поругание воронам. Стало быть, вырастет скоро неподалёку от деревни новый курган.

О том, чтобы справиться о дочери Земко напоследок, князь и думать забыл.

Пока суд да дело, подкрался и вечер, но, несмотря на это, воины без возражений окончили сборы и широкой вереницей двинулись вслед за отправленным вперёд сторожевым отрядом. Всеобщее молчание старшин и князя о судьбе Восточного ополчения никому не добавляло радости, хоть о том, что случилось, догадались уже все. Слухи-то гуляли по лагерю весь день. Но коли правитель сказал идти вперёд, все пойдут, и никто не возразит, если придётся сражаться с вельдами в меньшинстве. Знать, во власти и приказах владыки по-прежнему никто не сомневался. Раз уж он решил молчать насчет того, как именно погибло ополчение из Елоги, значит, так нужно. И по-прежнему решимость расправиться с вельдами не оставило войско.

Даже мрачные после ссоры Маха со старшинами древнеры не уехали восвояси, хоть и показалось на миг, что так они и поступят, не вытерпев оскорбления. Но они выстроились в общую вереницу и последовали за остальными.

По мере того как с каждым шагом войско удалялось от деревни, погода неумолимо менялась. Ещё днём отступила оттепель и понемногу начал давить морозец. Теперь же небо и вовсе затянуло рыхлой облачной пеленой, будто руки Богов накинули на него серое покрывало. А к ночи снова пошёл снег, редкий и усталый. Пронёсся вдоль дороги первый порыв ветра, а за ним ещё и ещё. Потом надолго всё стихло, словно уснуло, только шелестели мёрзлые снежинки по хвое и застывшей дороге.

Млада подняла воротник кожуха и плотнее натянула шапку. Нынче она снова поехала с Левом полку, почти вслед за воеводами. Где-то позади уныло плёлся Рогл, который за все два дня так и не собрался о чём-то с ней поговорить, отчего впал в окончательное расстройство. Но утешать вельдчонка и лезть к нему в душу у неё не было совершенно никакого настроения. Потерпит, чай не маленький.

Молчал и Медведь, который теперь снова ехал рядом, оттеснив другого кметя. Но Младу мало волновало, осерчал он на её последнюю грубость или нет. Небось, сам понимает, что время сейчас такое.