Бунтари не попадают в рай

Единственное, почему я все еще стою на месте, – это понимание того, что мать, увидев меня без куртки и сапог, задаст жуткий нагоняй. У нее ведь сегодня выходной, она дома. А значит, остаться незамеченной при всем желании не выйдет.

Вот черт… Так отвратительно, не находите? Я стою и никак не могу определиться, кого же боюсь больше: родительницу или Стеллу. Даже как-то противно от собственного малодушия…

– Че замерла? – Кац повелительно вскидывает подбородок. – За шмотками пришла? Так бери.

Самое неприятное, что моя куртка висит прямо рядом с окном, на котором сидит одногруппница. Чуть левее. И для того, чтобы взять свои вещи, мне придется пройти мимо нее.

Сглатываю волнение и медленно трогаюсь с места, втайне надеясь на то, что Стелла сегодня не в настроении травить меня в полную силу. Всю прошлую неделю она и ее приспешники реагировали на мое присутствие крайне вяло. Цепляли только словесно, а иногда и вовсе не замечали.

Должно быть, это связано с тем, что внимание Кац полностью переключилось на Егора Янковского, с которым они вроде как стали парой: вместе сидят на занятиях, вместе обедают в столовке, вместе уходят из колледжа.

Только вот в данный момент Егора нигде не видно, и от этого факта мне становится не по себе. Ладони жутко потеют, а сердце оголтело молотит по ребрам. Мне даже чудится, будто его стук эхом проносится по всему гардеробу. Ужас…

– На улице такая грязища, – как ни в чем не бывало произносит Стелла, пока я нехотя сокращаю расстояние между нами. – Снег тает, течет…

Без понятия, зачем она это говорит, но погода пока и правда не радует. Повсюду слякоть и удручающая серость.

– Скоро все просохнет, – выдавливаю я, снимая куртку с крючка и вешая на него номерок. – Наверное…

– А сейчас мне что делать? Смотри, вся обувь в дерьме, – она кивает на свои ботинки, перепачканные темно-бурым месивом.

– Ой, какой у тебя милый пуховичок! – Кац не дает мне договорить. – Желтенький! Ты прямо долбанный цыпленок, Романова!

Ее голос звенит наигранным весельем, а меня буквально парализует новой волной страха. Ощущаю себя мышью, которую загнал в угол саблезубый тигр. Ведь если моей мучительнице сейчас весело, значит, мне в скором времени станет больно.

– Стелла, можно я просто уйду? – тихо прошу я, хотя чувство неотвратимости уже вовсю нависает надо мной.

– Нет, – улыбка сползает с ее лица так же резко, как появилась. – Давай свою куртку сюда.

– Не надо, пожалуйста…

Я не знаю, зачем говорю это, зачем прошу ее о пощаде. Все равно мои мольбы не помогут. Стелла им не внемлет. Она глуха и бессердечна. Всегда была и всегда будет.

– Не заставляй меня подниматься и отбирать ее у тебя, – зловеще цедит Кац, и мне не остается ничего иного, кроме как кинуть любимую куртку ей под ноги.