Бунтари не попадают в рай

Наверное, я реально какая-то не такая…

– Хочешь сказать, ты ни разу в жизни не испытывала радости? Не была счастлива? – недоверчиво хмурюсь я.

– Была, конечно, но в этом вроде как нет моей заслуги…

– Брехня! – легонько щелкаю ее по носу. – Почему ты так строга к себе? Если все хреново, значит, это твоя вина, а если хорошо, то в этом нет твоей заслуги! Что за двойные стандарты, Ась?

– Я… Я как-то с этой стороны не смотрела, – она улыбается.

– А ты посмотри, – хмыкаю я. – Глебас фигни не скажет!

– Это точно, – она протягивает руку и дотрагивается до тыльной стороны моей ладони. Осторожно и совсем легонько, словно боится обжечься. – Спасибо тебе, Глеб. Ты такой умный.

– Пожалуйста, домовенок, – ободряюще сжимаю ее тонкие пальчики и, сделав последнюю затяжку, отбрасываю окурок. – И это… Если тебя Стелла опять будет доставать, ты не стесняйся, мне говори, лады?

Больше мы не разговариваем.

Просто лежим на холодной крыше и любуемся тем, как с неба радужными хлопьями падает, возможно, последний в этом году снег.

– Давно не виделись, – улыбается Стелла, когда я сажусь рядом с ней на скамейку.

На этой неделе я действительно не так часто появлялся в колледже. А все из-за органов опеки, которые то и дело дергали нас с дядей Валентином, требуя принести очередную бумажку. На собственной шкуре я испытал все «прелести» бюрократии и узнал, каким «увлекательным» может быть стояние в десятиметровой очереди.

Спрашиваю полушуткой, потому что на самом деле мы со Стеллой не в таких отношениях, чтобы скучать друг по другу. Да, мы довольно тесно общаемся, переписываемся по вечерам и даже пару раз гуляли. Но этого все же недостаточно для того, чтобы стать по-настоящему близкими. Ну и знакомы мы всего-ничего: чуть больше недели.

– Скучала, – кажется, она решила поддержать мою игру. – А ты?

Это, конечно, не совсем правда, но и не откровенная ложь. Скорее так – легкая форма приукрашивания.

– Мороженое хочешь? – Стелла протягивает мне бело-красную упаковку.

– Да ну, какое мороженое? – отрицательно мотаю головой и ежусь. – Холод собачий.

Я не знаю, как здесь, но в Москве обычно в это время уже намечается потепление. Солнце прогрызает тучи, да и воздух становится душистым, весенним. А тут дубак дубаком. Серость, грязь и безнадега.

– А мне нравится, – пожимает плечами Стелла. – Знаешь, на Тибете люди в жару пьют горячий чай, а я по аналогии ем мороженое в холод.

– Просто есть теория, что горячий чай в жару охлаждает, – замечаю я. – А мороженое в холод тебя точно не согреет.

– Ну и что? – беззаботно фыркает она, вскрывая пачку. – Я не боюсь замерзнуть. В жизни есть вещи куда страшнее этого.

Тут я не могу не согласиться.