Бунтари не попадают в рай

Но на тот момент она была уже другим человеком.

Очуметь можно! Вот это расклад! Выходит, Стелла за свою относительно короткую жизнь успела хлебнуть немало горя… Должно быть, отстойно терять родителя, будучи подростком. Я вот, например, своего отца не знал, поэтому, само собой, не скучаю. А если бы знал, то, наверное, принять его утрату было бы сложнее…

– М-да, весело у вас тут, – говорю я, откидываясь на спину.

Надоело таращиться на серые многоэтажки, которые уродливыми столбами торчат из мерзлой земли. Лучше посмотрю в небо. Оно, конечно, тоже серое, но, в отличие от городского пейзажа, не навевает уныние и тоску.

– Глеб, а как ты думаешь, бог существует? – задумчиво выдает Ася.

– Ой, ну ты и спросила, домовенок… Я слишком трезв для разговоров о боге, – усмехаюсь я.

– Ну а в карму? В карму ты веришь? – не унимается девчонка, поворачиваясь ко мне лицом.

Она глядит так, будто ей жизненно важен мой ответ. Будто от него зависит ее судьба. С надеждой и нетерпением. Знаете, когда на тебя так смотрят очень сложно оставаться пофигистом и нести всякую пургу. Хочется казаться чуточку лучше, чем ты есть на самом деле. И чуточку умнее.

– Ну, – приподнимаюсь на локтях и напрягаю мозговые извилины, – мне нравится думать, что человек сам творец своей судьбы, понимаешь? В том смысле, что его действия в настоящем влияют на его будущее. Типа как в той сказке: направо пойдешь – коня потеряешь, налево пойдешь – себя потеряешь…

– Да, только в жизни, к сожалению, нет таких указателей. И не всегда понятно, куда надо поворачивать, чтобы все наладилось…

– А как же интуиция?

– Нет, у меня она не работает, – мотает головой Ася.

– Может, тебе так просто кажется? – дергаю ее за капюшон, вынуждая лечь рядом. – Может, ты просто к ней не прислушивалась?

Честно? Если бы неделю назад, мне кто-нибудь сказал, что я буду вести вот такие вот глубоко философские беседы с малознакомой девчонкой, я бы рассмеялся ему в лицо. Потому что душевные поиски и метания – совсем не моя тема. Я материалист и живу настоящим. Все эфемерное и недоказанное волнует меня лишь постольку-поскольку. Ну, по крайней мере, раньше так было.

Но сейчас, валяясь на крыше и пялясь в пепельно-серое, я вдруг осознаю, что и правда увлекся нашим разговором. Что рассуждать о принципах мироздания для меня естественно и даже интересно. Должно быть, все дело в Асе. Она – человек очень тонкой душевной организации, и рядом с ней я и сам настраиваюсь на какую-то другую, более высокочастотную волну.

– У меня такое ощущение, что я родилась глухой, – делится она. – Не в том плане, что я не слышу окружающих звуков, а в том – что я не слышу себя. Не замечаю знаков. Не учусь на своих ошибках. У меня вся жизнь кувырком, и лучше не становится.