Правила бунта

В дальнем углу стоит пианино — красивое, потертое и старое. Лак на дереве местами потрескался и истерся, а мягкая скамья перед ним немного потерта. Оно намного меньше, чем большой концертный рояль в оркестровой комнате. Это такое пианино, на котором ты учишься играть, когда ты ребенок, сидя на коленях у своего дедушки — тот же инструмент, на котором он сам учился, когда был ребенком.

Повсюду валяются книги. Телевизор установлен на стене рядом с кроватью, у двери. Бледно-серый диван придвинут к стеклу, брошенный через подлокотник плед на нем и стопка нот рядом, как будто Дэш недавно забирался туда, чтобы что-то нацарапать. На маленьком книжном шкафу в углу, рядом с пианино, в горшках растут три вьющихся растения, зеленые, живые и здоровые.

Дэш выглядит озадаченным. Может быть, даже чувствует себя немного неловко. Он садится на край кровати и смотрит на меня из-под приподнятых бровей.

— Почему ты улыбаешься?

— Да так. Просто… Никогда бы не подумала, что ты любитель растений.

— А почему нет? Растения помогают в творчестве. Они любят музыку.

— Не могу себе представить, чтобы ты... ну, знаешь... что-то выращивал.

— Сейчас было обидно, — серьезно говорит он. — Я отличный цветовод. И вообще. Это филодендрон. Его почти невозможно убить.

Я смеюсь, осматривая комнату, замечая, каталогизируя, сохраняя каждую деталь в памяти. Здесь все спокойно. Умиротворенно. На самом деле здесь все просто, минималистично и красиво. Цвета нейтральные, мужские — кремовый и песочный, с акцентом на темно-серый и черный. Теперь понимаю, как трудно ему было выбрать все дикие и яркие цвета для моей комнаты. Я удивлена тем, как сильно мне здесь нравится, учитывая, насколько приглушены все оттенки. Комната похожа на... на него.

Дэш пристально наблюдает за мной с кровати, пока я брожу вокруг, все осматривая.

— Это те, в красных мундирах и смешных шляпах?

— Эти шапки из медвежьего меха, Стелла. И да. Это те, что в красных мундирах и смешных шляпах. — Дэш говорит мягко, укоризненно, со знакомой нежностью, от которой у меня сжимается сердце. Мне нравится, когда он говорит со мной вот так, непринужденно.

— Оставь мои вещи в покое и иди сюда, — говорит он.

Кладу на полку деревянную головоломку, которую вертела в руках, и все еще сдерживаю улыбку, когда пересекаю его комнату и иду к нему. Я планирую сесть рядом с ним, но Дэш качает головой, кладет руки мне на бедра и поворачивает меня так, чтобы я оказалась лицом к нему, оседлав его на краю кровати.

Он настолько выше меня, что, даже сидя со мной на коленях, ему едва приходится откидывать голову назад, чтобы посмотреть на меня. Парень берет мои руки и кладет их себе на плечи, а затем обнимает меня за талию, положив руки мне на поясницу, почти на задницу.

— Привет, — тихо говорит он.