Правила бунта

— Прости! О, черт, я причинила тебе боль?

Я не могу отдышаться и ошеломленно смеюсь, качая головой.

— Нет. Ты не причинила мне вреда. Ты только что подарила мне лучший оргазм за всю мою гребаную жизнь.

Обнаженные, завернутые вместе в одеяла, мы лежали, прижавшись друг к другу, пока наше дыхание не становится более устойчивым, а пот не остывает на нашей коже. Секс — это своего рода профессиональная опасность, когда ты иностранец, у тебя акцент и ты владеешь половиной английского графства. В прошлом году во время каникул с Рэном и Паксом объездил несколько стран. Но я ни разу этого не делал. Я всегда быстро вставал и выходил за дверь, как только кончал, но лежать здесь с Кариной в руках, в то время как она рисует круги на моей груди пальцами, тихо дыша? Не могу себе представить, как пытаюсь оторваться от этого. У меня есть смутное подозрение, что на самом деле будет больно расставаться, когда нам придется уходить. Я бы остался здесь и трахал ее целыми днями, если бы думал, что парни не заметят.

Какое-то время мы существуем в блаженном пузыре довольной тишины. Никто из нас не спешит заполнять пробелы шумом. Мягкого толчка и тяги ее дыхания мне достаточно. Меня клонит в сон, я то засыпаю, то просыпаюсь, когда она шепчет:

Я медленно качаю головой.

— Тогда… — Она озорно улыбается. — Хочешь посмотреть что-то классное?

Я ненавижу то, что девушка встает и уходит. Однако наблюдать за тем, как она идет босиком, совершенно голая по обсерватории, имеет свои преимущества. Я прикусываю нижнюю губу, подавляя стон и наблюдая, как покачиваются ее бедра и задница. Карина бросает смущенный взгляд через плечо.

— Животное, — обвиняет она. Девушка останавливается перед дверью и смеется. — Приготовься. Сейчас можешь немного промокнуть.

Разве я не говорил ей то же самое раньше?

Карина поднимает переднюю часть небольшой панели, установленной на стене, и нажимает кнопку внутри. Громкий скрежет стали о сталь заполняет обсерваторию, и небеса раскалываются. Или, скорее, потолок.

Вода обрушивается на наше маленькое святилище, когда ставни над нами на дюйм отодвигаются, открывая ночное небо над нашими головами. Капли воды быстро исчезают, просто остатки дождя, который ранее собрался на крыше обсерватории. Большой прямоугольник полуночно-синего цвета, который открывает Карина, теперь свободен от облаков, цвет настолько глубокий и насыщенный, что кажется, будто можно протянуть руку и коснуться бархата. Сначала я вижу только пять ярких точек, сверкающих в маленьком пространстве, но мои глаза быстро привыкают, и их становится больше. Много. Море звезд. Это поразительно.

Карина торопливо пересекает обсерваторию.