Бунт отверженных

Сейчас он проклинал себя за то, что согласился передать записку Дерябина на волю. Он хорошо знал, кто такой Дерябин и почему он сидит в одиночной камере.

– Хорошо. Пиши. Но это в последний раз. Я вам не почтальон.

– Давай только без соплей. Если подписался под дело, то не возникай лишнего.

Контролер выглянул в коридор, так как в дальнем конце послышались чьи-то неторопливые шаги. Он быстро закрыл дверь и направился на шум шагов. Из-за угла показался заместитель начальника следственного изолятора по оперативной работе.

– Товарищ майор, – приложив руку к фуражке, начал свой доклад контролер.

Майор махнул ему рукой.

– Как Дерябин? Не шумит? Не рвется на волю?

– Все спокойно, товарищ майор. Сидит, молчит. Вы же знаете, отсюда не вырвешься.

– Смотри внимательней. Это очень опасный человек.

– Так точно, товарищ майор.

Тот, не останавливаясь, направился дальше по коридору. Василь смахнул со лба капельки пота.

«Вот так и сгорают люди, без шума и пламени, – подумал контролер. – Раз, и ты в соседней камере за связь с подследственным. Не дай, Бог. Нет, Василь, нужно завязывать. Всех денег не заработаешь, а вот срок поймать можешь».

Он быстро открыл «кормушку» и, взяв в руки записку, сунул ее в карман. Оглянувшись по сторонам, словно в коридоре был кто-то еще, направился вдоль дверей, останавливаясь и заглядывая в глазок каждой камеры.

***

Антонов, молча, прочитал записку Дерябина и, достав из кармана спички, поджог ее. Он посмотрел на ребят, которые сидели рядом с ним.

– Ну что? Дерябин пишет нам, что оперативники грузят на него все, в том числе и убийства. Особо его загружает начальник Управления уголовного розыска, некто полковник Наумов. Пишет, что он самый опасный из них. Просит наехать на этого полковника.

– Ты что, Валерка? Это ведь не сержанту разбить голову кирпичом. Да за него нас всех поставят к стенке. Я не знаю, как вы, но я пас. Я еще хочу немного пожить, пусть хоть на зоне, но пожить.

По лицу Антонова пробежала гримаса гнева. Он не верил в то, что услышал от парня, который еще вчера готов был завалить любого, на кого он покажет. Валерий сплюнул и зло произнес:

– Значит пасуешь? Выходит, для тебя твои ребята, сидящие на киче, ничего не значат? Если бы на твоем месте сидел Женька Дерябин, он, наверняка, так не поступил. А, как же наша клятва? Сам погибай, а товарища выручай?

Все посмотрели на Миронова Андрея.

– Чего так смотрите на меня? Кто из нас тогда знал, как это закончится? Я и так, словно бездомный пес, прячусь у знакомых. Это раньше, когда мы из себя что-то представляли, мы все были уважаемыми людьми. Сейчас, ребята, все по-другому. Мы больше не короли улиц, и мы никому не нужны.

– Я что-то не понял тебя, Мирон? Давай, поясни нам.