Бунт Хаус

Ее целью не было забивать наши головы фантастическими сказками, которые могли бы проникнуть в наши сны. Черт возьми, нет. Она хотела вселить в нас страх Божий, и сказки, которые она рассказывала об ужасных чудовищах и обезображенных созданиях, были ее способом контролировать нас.

Маленькие мальчики и девочки, которым в ее рассказах выпадала ужасная судьба, всегда были плохими детьми. Они не слушали старших, плохо себя вели, были непочтительны, никогда не делали того, что им говорили, и за это их жестоко наказывали.

Марипоза надеялась, что ее горестные рассказы преподадут нам, бедным сиротам-близнецам, урок, и мы встанем на путь истинный. К сожалению, ее страшные истории преподали мне только один урок: лучший способ не бояться чудовища — это стать им.

Я расскажу Элоди все, что она захочет узнать — если она захочет узнать — все до мельчайших подробностей о том, что случилось с полковником Стиллуотером в тот уик-энд, когда я потащил Дэшила и Пакса на самолете через полмира, чтобы помочь мне поймать этого ублюдка. Я сяду рядом с ней и пройду через все это шаг за шагом. Но не думаю, что она хочет этого прямо сейчас. Думаю, что прямо сейчас ей нужно осознать тот факт, что она свободна, и тайна, которую она хранила, больше не должна грызть ее душу. Она может выйти из темноты на свет, и да поможет мне Бог, я буду готов и буду ждать ее там, когда она это сделает."

"А пока единственный вопрос, который она задает: — Если это случилось несколько недель назад, почему они ничего не сказали? Почему они не сказали мне, что на него напали?

Я рассказываю ей все, что знаю, стараясь не приукрашивать факты.

— В первые дни после того, как его доставили в больницу, они не знали, кто он такой. При нем не было никаких документов, и лицо его было, э-э, распухшим до неузнаваемости. Затем военная полиция установила связь и перевезла его в армейское медицинское учреждение. Твой отец пробыл там достаточно долго, чтобы настоять на том, что он не хочет, чтобы тебе говорили о случившемся. После этого его поместили в медикаментозную кому, чтобы он мог исцелиться. Мой контакт говорит, что он не может получить доступ к любой дополнительной информации, не поднимая красных флагов, так что это все, что я могу тебе сказать.

Она машинально кивает, впитывая эту информацию.

После всего, что я сделал, я ожидаю, что она отшатнется от меня, но она этого не делает.

Мы остаемся в отеле до вечера воскресенья, и я слишком привыкаю к тому, что Элоди засыпает в моих объятиях. Это самый пугающий, неземной опыт, который я когда-либо переживал. Я так заворожен звуком ее медленного, ровного дыхания, что сам едва успеваю заснуть.

Дорога обратно в Вульф-Холл проходит в полном молчании. Впрочем, это вовсе не неловкое молчание.