Бунт Хаус

Я прижимаюсь спиной к стене позади меня, умудряясь дать ей достаточно места, чтобы протиснуться мимо, так что она оказывается передо мной. Я слышу, как она возится с замком — легкое дребезжание, а затем тишина, когда она наклоняется, ее дыхание больше не затруднено — оно выравнивается, становится долгим, ровным и даже тянет воздух, когда она сосредотачивается на своей работе. Она работает над этой штукой всего пару секунд, когда я слышу металлический щелчок и громкий лязг, когда замок падает на верхнюю ступеньку.

Элоди открывает дверь и выходит в светлый коридор впереди. Ее щеки пылают, когда она поворачивается и видит выражение моего лица.

— Что? Что это за взгляд?

У меня голова идет кругом от того, что ей удалось открыть этот замок. Черт возьми. Я точно знаю, почему она научилась этому навыку, и я точно знаю, почему она всегда носила с собой инструменты, необходимые для вскрытия замка. Но это просто все еще чертовски удивительно.

— Ты просто полна сюрпризов, малышка Эль, — говорю я ей, игриво подмигивая.

Она до сих пор ничего не рассказала мне о своем прошлом в Тель-Авиве. Я терпеливо ждал, когда она раскроется, и не собираюсь давить на нее, черт возьми.

— Ты можешь много чего узнать на YouTube, — говорит она. — Я просмотрела тысячу видеороликов и научилась делать это в самых разных ситуациях.

Холодное, болезненное чувство ползет вверх по моей спине. Я быстро отмахиваюсь от него, заставляя себя улыбнуться.

— А почему твой отец запер эту дверь? Это кажется очень странным, — говорит она, плавно меняя тему разговора.

Окинув взглядом коридор с маленькими окнами-иллюминаторами вдоль его северной стороны и четырьмя дверями, выходящими из него с другой стороны, она глубоко хмурится.

— Это убежище моей матери, — говорю я. — Она приходила сюда рисовать и читать. Иногда она спала здесь, наверху. Теперь я утверждаю, что это мое место, но моему отцу это не нравится. Он говорит, что это расстраивает его новую жену. Но это не имеет никакого отношения к Патти. Он просто ненавидит то, что я предпочитаю проводить свое время здесь, наверху, с призраками моей умершей матери, вместо того чтобы страдать внизу вместе с остальными в стране живых. Иногда он грозится все убрать отсюда и заложить дверь кирпичом.

— А почему он этого не сделал?

— Потому что знает, что я сожгу весь этот чертов дом дотла, если он это сделает.

Элоди просто кивает, принимая это как правду обо мне, которая имеет смысл.

— Значит, у нас будут неприятности из-за того, что мы пришли сюда? Он что, рассердится?

— Он всегда сердится. Впрочем, не волнуйся. Он не будет сердиться на тебя. Ты же гостья. Когда ты встретишься с ним, он будет милым, заинтересованным и очаровательным, и ты будешь удивляться, как я мог так сильно его ненавидеть.