Бунт Хаус

— А что ты собираешься делать сегодня? Извини, что я опять тебя кинула.

— Ну, знаешь. Я собираюсь вонзить в это свои зубы. — Я держу книгу в своих руках. — Вчера вечером Харкорт доставила мой новый ноутбук и кучу других вещей. Я могу наверстать упущенное в моем списке для просмотра на Netflix, если захочу отвлечься.

— Хорошо, отлично. В следующие выходные мы сделаем что-нибудь классное, обещаю.

Когда черный «Форд Ф150» Андре подъезжает ко входу, она стонет, как будто он собирается увезти ее в ад, а не на романтический уик-энд. Я улыбаюсь удаляющемуся грузовику до боли в щеках, машу в след рукой, пока машина не исчезает из виду, а потом вскакиваю и бегу, направляясь по подъездной дорожке к своему собственному уик-энду.

Машина стоит в стороне от дороги, припаркованная на узкой гравийной дорожке, которая скрывает ее из виду. Черный, гладкий и блестящий «Мустанг Фастбек» 66-го года выглядит совершенно новым, хотя ему уже далеко за сорок лет. Рэн прислонился к водительской дверце, голова опущена, волосы скрывают его лицо. Выцветшая серая футболка, которую он надел, туго обтягивает его руки и спину, низко сидящие джинсы свисают с бедер. Его неряшливые, поношенные ботинки исчезли, их заменила пара черных высоких ботинок от Чака Тейлора. Медленная улыбка расползается по его лицу, когда он слышит хруст гравия под моими ногами.

— Я уже начал думать, что ты меня бросишь, — говорит он.

Рэн все еще не смотрит на меня. Он часто так делает — не поднимает головы и не смотрит мне в глаза до самой последней секунды, пока я не оказываюсь прямо перед ним. Наконец он поднимает на меня взгляд из-под своих выразительных темных бровей, и я сжимаю пальцы ног в туфлях.

— Откуда ты вообще знаешь, что это я?

— В тебе пять футов четыре дюйма, малышка Эль, — говорит он, ухмыляясь. — У тебя очень короткий шаг.

— Грубо.

— Зато верно, — возражает он, просовывая пальцы в петли ремня моих джинсов и притягивая меня к себе. Он прижимает свой рот к моему, и птицы перестают петь на деревьях. Воздух застывает. Солнце светит чуть ярче. Когда он отпускает меня, его руки скользят под мою рубашку, рисуя маленькие круги на моей коже кончиками пальцев. — Ты опоздала, — ворчит он. — Я не люблю, когда меня заставляют ждать.

Я бросаю на него быстрый взгляд. Он улыбается, проводит языком по нижней губе, смачивая ее. Теперь мы часто обмениваемся этими молчаливыми фразами — мои бессловесные упреки в ответ на его забавные, наполовину прочувствованные извинения.

— Ты мне не начальник, — напоминаю я ему.

— Разве нет?

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня еще раз, но я отскакиваю назад, вне пределов досягаемости.

— Совершенно определенно нет.

В его глазах вспыхивает огонь.