Бункер

Иначинаются у тебя проблемы: с дорогой в аэропорт, с расписанием самолетов, с билетами… Тебе это надо?

Тяжко вздыхаю, представив этот кошмар.

Горчаков же добавляет своей фирменной горчички:

– А в пределах нашей необъятной родины я тебя разыщу и верну в Москву в течение двух-трех часов. Усек?

Вот такой у меня добрый, внимательный к подчиненным шеф. Мечта примерного служаки.

Я не слишком примерный, поэтому просто его терплю.

* * *Я подозревал, что мне не дадут спокойно догулять подаренный Господом месячный отпуск. Подлый мобильник запиликал в самый неподходящий момент: я только ощутил полноту свободы, только успел вкусить первое блюдо беззаботного пребывания на теплом побережье, только близко познакомился с юной красоткой… Ивот на тебе. Скрипучий голос Горчакова сообщает о какой-то глобальной проблеме, требующей моего присутствия.

«Наверное, без меня земля разверзнется и весь цивилизованный мир засосет в неведомую пучину», – пытался я иронизировать, укладывая шмотки в сумку. Хотя на самом деле настроение было паршивым.

С Катей мы провели всю ночь и расстались под утро. Разумеется, обменялись адресами и номерами сотовых телефонов.

– Скажи, а твои рабочие вопросы– это надолго? – прятала она глаза, провожая меня до стоянки такси.

– Пока не знаю. Из Шереметьево сразу отправлюсь к начальству. Тогда все и прояснится.

– А если получится быстро уладить проблемы– вернешься?

Опустив голову, она стояла на бордюрном камне возле стоянки и готова была расплакаться. Странно, но почему-то и мне не хотелось расставаться…

При всем моем скептицизме в адрес семейной жизни я всегда с теплотой и порядочностью относился к любимым женщинам, даже если отношениям был уготован короткий век. Зачем портить кровь и нервы, когда можно наслаждаться обществом друг друга? Правда, должен оговориться: я никому из женщин ничего не обещаю. Никогда и ни при каких обстоятельствах, чтобы не выглядеть потом негодяем или обманщиком. Надоело, пресытились– расходимся по-человечески и, как правило, остаемся хорошими друзьями.

– Если в моем ведомстве появляются проблемы, то быстро они не решаются. Но я постараюсь, – поглаживаю ее волосы. – Аты сама здесь надолго?

– Дня три еще пробуду.

– Домой через Москву?

– Наверное. Пока не знаю…

Когда я закинул сумку в багажник желтого авто, она все-таки расплакалась. Беззвучно– как плачут сильные женщины. Просто отворачивалась и вытирала слезы.

Я обнял ее, поцеловал в солоноватые губы. Ипрошептал, впервые нарушая великий холостяцкий принцип:

– Мы еще увидимся. Обещаю…

* * *Из Шереметьева я действительно прямиком поехал к шефу.

Во-первых, несмотря на жуткое недовольство сорванным отпуском, он оставался моим начальником, а я– его подчиненным.