Бункер

Трупы в холодильнике, опись одежды, снаряжения и оружия почти готова, пленный в медблоке.

– Как он?

– В пределах нормы. Сруками, конечно, беда– раздроблено несколько костей, большие повреждения мышечной ткани… Ав остальном полный порядок.

– Уже лепечет?

– Рано еще допрашивать. Унего посттравматический шок, да и общее психологическое состояние неважное. Доктор вколол ему обезболивающий препарат, антибиотик, успокоительный… Сейчас колдует с руками: останавливает кровотечение, обрабатывает, зашивает. Главное, довезти его до Москвы, а там мы его поставим на ноги…

Мы, разумеется, предложили шефу присоединиться к скромному застолью. Коньяк он любил и позволил налить себе пару глотков. Подняв стакан и подцепив кусочек лимона, генерал значительно произнес:

– Вы даже не представляете, насколько важное и большое дело мы провернули. Аглавное– без потерь! Ну, давайте… За успешное выполнение операции!

Мы опустошаем посуду, закусываем. Жора шутит:

– Дырки в кителях сверлить, Сергей Сергеевич?

– Хотите получить по ордену? – принимает он намек за чистую монету.

Я вполне серьезно заявляю:

– Парни пусть решают за себя сами, а мне, пожалуйста, дайте отпуск. Меня уже подташнивает от морской воды.

– Отпуск так отпуск. Пиши рапорт, вернемся в столицу, получишь документы с отпускными и гуляй. Месяца хватит?

– Вполне.

– А твои пожелания? – глядит генерал на Устюжанина. – Или на самом деле желаешь орден? Если так, то завтра же напишу представление– вы заслужили."

"– Шучу!.. – отмахивается тот. – Мне бы младшую дочку в музыкальную школу устроить. Она занимается дома, окончила подготовительный класс. Два года пытаемся поступить, но… то мест нет, то блатные дорогу переходят.

Горчаков уверенно кивает:

– Сделаем. Лично переговорю с директором департамента. Что-нибудь придумаем…

Повеселев, Георгий разливает остатки коньяка; я ломаю шоколадную плитку. Мы поднимаем стаканы и пьем за то, чтобы каждое погружение заканчивалось возвращением на поверхность…

А спустя минут пятнадцать разбредаемся по каютам собирать шмотки и готовиться сойти на берег.

Дело идет к вечеру, на фоне светло-серого неба неровной линией темнеет мыс Крильон– южная оконечность острова Сахалин; самая верхняя сопка грустно подмигивает огоньком маяка.

Миновав пролив Лаперуза, сторожевик вошел в залив Анива. До порта Корсакова остается миль сорок. Впорту нас поджидает несколько автомобилей и сотрудников местного Управления ФСБ. Коллеги доставят нас в аэропорт Южно-Сахалинска прямо к трапу «конторского» самолета.

Лететь от Сахалина до Москвы чертовски долго.