Бункер

Он буквально пожирает взглядом содержимое шлюпки и неизвестного пловца, которого с трудом затаскивают на борт матросы боцманской команды. Во взгляде генерала смесь детского любопытства и начальственного удовлетворения.

– Он жив? – на всякий случай спрашивает старик, когда я падаю на «баночку» и расстегиваю подвесную систему.

Чертов америкос лежит на палубе и высверливает в светлеющем небе дырку. Наверное, разговаривает с Богом, обещая до смерти не ходить в «Макдоналдс» за то, что выбрался живым с двухсотметровой глубины.

– Ранен. Ничего опасного, – бурчу я в ответ. – По рукам пришлось отшлепать, чтоб чужого не брал.

– А эти? – кивнул генерал на извлекаемые из воды тела.

– Мы стреляли по конечностям, а этот их добил, чтоб нам не достались.

Сергей Сергеевич с сочувствием посмотрел на членов моей команды. Мы с Георгием еще шевелились, кое-как освобождаясь от осточертевшего снаряжения и комбинезонов. АМиша с Игорьком сидели без сил на палубе, привалившись спинами к серому металлу надстройки.

– Похоже, несладко вам пришлось, ребятки, – вздохнув, потрепал он мои мокрые волосы. И, обернувшись к кому-то из корабельных офицеров, прикрикнул – Чего рты раскрыли?! Ану-ка, помогите пловцам!

* * *До Южно-Сахалинска предстояло чапать около трехсот пятидесяти миль– двенадцать часов самым резвым ходом, который мог выдать сторожевик. Горчаков отправил нас отдыхать, сам же занялся американцем, не подпуская к нему никого, кроме корабельного доктора.

Днем, несмотря на дикую усталость, спалось плохо. То мешали заснуть грохавшие тяжелой обувью моряки, то снились кошмары из подводной эпопеи, то, просыпаясь, я вскакивал и топал в душ смыть холодный пот. Под вечер в коридоре встретился взъерошенный Жора.

– Тоже не спится? – спросил я друга.

Кивнув, тот предложил:

– Пошли, накатим. Уменя в сумке завалялся коньяк…

Завернув в его каюту, мы плюхнулись на мягкий диван.

Пошвырявшись в сумке, Жора выудил бутылку коньяка, лимон, шоколад, коробку апельсинового сока– стандартный набор, который возил по командировкам каждый пловец из нашего отряда.

Я извлек из подстаканников тонкие стаканы– другой подходящей посуды на военных кораблях не водилось. Георгий щедро плеснул в них благородного напитка.

– За удачу, – одновременно озвучили мы главный фрегатовский тост.

Пьем. Молча глядим перед собой. Через минуту захорошело, но спать по-прежнему не хотелось…

После третьей «рюмки» дверь тихо приоткрылась и в каюту заглянул Горчаков.

– Ах, вот вы где. Пьете, значит, – вторгся он в пределы нашего уединения. – Ладно-ладно, расслабляйтесь. Сегодня вам все можно. Молодцы, ребята, отлично отработали.

Я подвинулся на край дивана, предлагая шефу присесть. Испросил:

– Разобрались с трофеями?

– Да, заканчиваем.