Бумажный занавес, стеклянная корона

Макар до конца жизни припоминал бы ему драку с куклой.

– Простите, Богдан Атанасович, – хмуро сказал он. – Дверью ошибся.

– И, похоже, не одной!

Бабкин поднял манекен и сделал попытку поправить на нем вот это безумное, напоминавшее гигантскую раздавленную божью коровку.

Дикий вскрик заставил его отдернуть руки.

– Не трогай!

Грегорович подлетел, перехватил негра и сам с нежностью, с которой мать укутывает дитя, расправил на нем все складки. Изумрудный воротник благодарно зашелестел под его пальцами.

– Это же тончайшая работа! Ты посмотри, варвар!

Варвар хотел лишь одного: как можно быстрее смыться отсюда. Вечеринка только началась, а позора на его голову уже хватало с избытком.

В дверях соткалась вторая фигура.

– Сергей, вас там ищут.

Да чтоб тебя!

Камердинер.

Встречаются люди с уникальной способностью: в любой ситуации они умеют придавать своему лицу выражение, означающее «я так и знал». Спектр возможных вариантов случившегося может быть огромен: от сломавшейся швейной машинки до второго падения тунгусского метеорита. Это несущественно. Человек «я-так-и-знал» реагирует одинаково: складывает гримасу той скорбной осведомленности обо всем на свете, которая, говорят, была свойственна в старости царю Соломону.

Именно так взирал камердинер Кеша на поле короткой битвы. Казалось, он с первого появления Сергея в их доме догадывался, что все закончится дракой с манекеном, разнесенной вдребезги ванной комнатой, танцами голышом на столе и прочими сомнительной ценности поступками, какие только может совершить охранник певца Джоника.

– Ринат Ильдарович ищет? – выдавил Бабкин, не сразу вспомнив, как зовут Джоника по-настоящему.

– Татьяна Вадимовна.

Сергей нахмурился. Какая еще Татьяна Вадимовна?

– Медведкина, – подсказал Грегорович.

– Зачем я ей понадобился? – вслух подумал Бабкин.

– Партию умирающего лебедя танцевать? – предположил Грегорович.

Сыщик побрел к дверям. Камердинер посторонился.

– Осторожнее.

Сказано было так тихо, что Бабкин сперва решил, будто ему показалось. К тому же Иннокентий сохранял то же выражение сокрушенного понимания с оттенком обреченности, которое может возникнуть на лице торговца посудой, в лавку которого привели слона.

– Простите, – на всякий случай мрачно сказал Бабкин.

– Внимательность еще никому не вредила.

Сергей очень пристально посмотрел на камердинера. Тот вежливо улыбнулся одними губами и кивнул, словно приглашая к выходу.

7– Войдите!

К облегчению Бабкина, балерина выглядела не так, как во время их последней встречи. Спортивный костюм того розового оттенка, который бывает у чисто вымытой свиньи, на ногах шлепанцы с пушистыми помпонами. Похоже, Татьяна решила расслабиться.

– Сереженька! Ты мне нужен как мужчина!

Бабкин вздрогнул.