Бумажные крылья

Я разложила пирог на салфетке, налила себе в пластиковую кружку (она же крышка термоса) чай и с наслаждением откусила кусок пирога. Прожевала, закатывая глаза от удовольствия и запивая кипятком со вкусом мяты и лимона, как вдруг услышала:

– У вас, кажется, диабет, не? Вам разве можно сладкое?

Кусок пирога выпал изо рта, и я пролила себе на кофту чай. Подняла глаза на Вадима – он смотрел прямо на меня, чуть приподнявшись над подушкой. Чуть прищурившись и поджав губы.

– Что ж вы мне все время лжете, а? Диабет у нее!

И снова на подушки голову уронил.

– Я тоже пирога хочу. Могли бы при мне и не чавкать.

Оказывается, я на автомате продолжала жевать пирог и сжимать дрожащими пальцами чашку. Я ее тут же поставила и глотнула кусок теста.

Он ее ненавидел, и в то же время рядом с ней его трясло от эмоций. От самых разных, начиная с дичайшего раздражения и заканчивая совершенно неуместной нежностью. Да, она умела пробудить в нем нежность, притом совершенно неожиданно, и он не умел и не мог это контролировать. Выбившийся из-за уха тонкий завиток волос, покрасневшие щеки, улыбка только лишь уголками губ. Он никогда не думал, что его может так сильно накрыть и не отпускать. Ни на секунду и ни на мгновение. И ведь было до хрена телок. Самых разных. Он пресытился сексом на полжизни вперед и даже представить не мог, что может вот так вести от женщины. Как наркомана конченого от первой дорожки кокаина, так и его от ее присутствия и запаха.

Когда первый раз ее в больнице увидел, подумал, что мог бы ее убить. Свернуть ее тонкую лебединую шею до характерного хруста и испытать истинное наслаждение. Пришла позлорадствовать его травме, вкусить сладкое чувство собственного превосходства. Она и так всегда смотрела на него свысока. А сейчас, когда он беспомощно лежал на кровати и не мог пошевелиться, это было более чем унизительно – принимать от нее помощь и сочувствие. Она была последней, кого он хотел бы здесь видеть. Красивая, глянцевая с идеальной причёской в отутюженном темно-сером костюме и персиковой блузке. Стройные ноги затянуты черным капроном, и туфли на невысокой шпильке. Все в ней какое-то породистое, дорогое, шикарное... не для таких жалких и убогих плебеев, как он.

Смотрел на бледное лицо с аккуратно очерченными скулами, маленьким носом и этими ее всегда широко распахнутыми глазами с тяжелым глубоким взглядом. Красивая до боли в каждом суставе и скрежете стиснутых зубов, потому что теперь еще более недосягаемая для него, чем раньше. Первое время Вадим делал все, чтоб ее прогнать. Чтоб ушла, чтоб не заботилась о нем, не смотрела на него вот в этом состоянии... потому что он хотел, чтоб она видела его иным. Сильным, мужественным. Сексуальным. Чтоб смотрела на него. Как там. На остановке.