Бумажные крылья

Ему плохо, мамааа, как ты можешь быть такой черствой, такой... деревянной?! Если б я могла, я б ему ноги свои отдала.

– Не говори ерунду! – сказала я, а сама смотрю на дочь и плакать хочется, как же я соскучилась по ней. Что это вообще за кошмар такой, их него выбираться надо и забыть обо всем, как о сне дурном.

– Мне помощь нужна... я все сделаю, как ты хочешь, я и экзамены сдам, и учиться пойду, работать, только помоги мне. Я спать хочу... мне б меняться с кем-то и... я б успевала с репетитором. Мааам, пожалуйста. Ты ведь можешь, у тебя фриланс и...

Моя хорошая девочка. Такая добрая, такая заботливая. Чем только заслужил такую гаденыш этот бесноватый.

– У меня своя работа, которая кормит нас обеих, у меня проекты, у меня планы на будущее. Я не могу. Не проси меня об этом. Я ненавижу больницы, ненавижу этот запах и...

В этот момент открылась дверь одной из палат, и в коридор вышла светловолосая полная женщина лет пятидесяти в очках с высокой гулькой на макушке.

– О, наконец-то родственники появились. Идемте со мной. Я лечащий врач Войтова, Афанасьева Евгения Семеновна. Мне нужно с вами поговорить.

Я даже не успела возразить, как она вышла из палаты, и мне пришлось идти следом за ней. Мне хотелось, чтобы это все быстрее закончилось, пусть кто-то другой ухаживает за ним до выписки. Я скажу об этом этой Афанасьевой, заберу Тасю, и мы уедем. Надо будет, я ее увезу лично к отцу, и пусть там все сама заочно сдает. Мы прошли в конец коридора, и Евгения Семеновна открыла ключом кабинет.

– Черт знает что, я просила позакрывать окна, устроили мне церковный воздух. Здесь сквозняки страшные. Напротив тоже всегда окно открыто, вечно мне в шею дует. Вы садитесь, не стойте. Разговор долгий, притом решения принимать серьезные надо.

Я села, поставила сумочку на колени. Вот сейчас она сама тоже усядется, и я с ней попрощаюсь. Никаких решений я принимать не собираюсь. Врач еще долго копалась в шкафчике, доставала папку, потом искала, оказывается, очки. Обнаружила у себя на носу, тихо выругалась и наконец-то села напротив меня. Едва я набрала в легкие воздух, чтобы выпалить, что мы с Тасей уходим, она заговорила сама.

– Смотрите, положение у него крайне тяжелое. Я пока с ним обо всем не говорила, парень не так давно вообще начал разговаривать, перенес вертебропластику почти сразу после поступления. Травмы очень тяжелые. Начнем с самого начала. Компрессионный перелом позвоночника поясничного отдела, позвонка L1-2. На данный момент у него средневыраженная параплегия – говоря простым языком, почти полное отсутствие чувствительности в нижних конечностях. В последние дни начали восстанавливаться функции тазовых органов, но все еще нужен серьезный уход и ограниченная подвижность.