Бумажные крылья

– Вы понимаете, это... это один парень, я не знаю фамилию. Знаю только имя Вадим. Он попал в аварию. На вид года двадцать два или двадцать три.

– Ааа, я знаю, о ком вы говорите. У нас об этом случае все отделение говорит. Очень тяжелый случай, очень. Такой молоденький мальчик, и вот так. Жалко очень. А вы родственница, да?

– Нет... то есть да, очень дальняя.

Теперь меня смерили взглядом полным любопытства. Но, видимо, на этом этапе оно и испарилось.

– В травматологии он, в хирургическом отделении. На втором этаже. Двадцать шестая палата. Обход сегодня позже будет, его врач задерживается. Посещения, – она посмотрела на свой сотовый, – а посещения уже окончены. Завтра приходите.

Да сейчас – завтра. Мне Тасю сейчас нужно забрать. Еще один день я ждать не буду. Я еще ни о чем не думала. Так устроены люди, они либо фантазируют и сводят себя с ума сами, либо находятся в полной прострации, так было и со мной. Я вообще не понимала, ни что происходит, ни что я здесь делаю. Пока поднималась по ступенькам, почему-то думала о том, что точно такие же ступени были в том роддоме, где я рожала Тасю. А еще почему-то вспомнилось, как Вадим взбирался на здание словно дикая кошка. Такие долго в постели не валяются. Зарастет и пойдет дальше скакать.

Палату я нашла сразу, толкнула дверь, и тут же мне в объятия бросилась Тася. Я стиснула ее так сильно, что, кажется, заломило руки. Моя девочка... все в порядке с ней. Ничего, и правда, не случилось.

– Мамочка... мама, прости меня, пожалуйста, я такая дура, такая идиотка.

Отстранила ее от себя – исхудала, бледная, под глазами синяки. Словно сутками не спала. И это не страшно. Отоспится дома.

– Я устала, я с ног валюсь. А он... некому, понимаешь? Сидеть с ним некому. Все куда-то испарились. Друзья его, всеее.

Я видела, что у нее истерика, и просто пыталась привлечь к себе, успокоить.

– Вот и отдохни. Поехали домой, поешь, поспишь и потом к нему приедешь.

– Нет, мама, нет. За ним ухаживать надо! Нельзя одного оставлять.

– Глупости. Пусть это кто-то другой делает. У него семья есть, и вообще, почему ты должна здесь сидеть?

А сама глажу ее по волосам и с ума схожу от счастья, что с ней все хорошо. Что цела и невредима, что не с Тасей моей все это случилось... Я, правда, не знала, что именно, но не она здесь в больнице в отделении для неходячих.

– Нет у него никого. Никакой семьи. У него только я есть, и все, понимаешь? А Гуня погиб.

– И что?... Теперь ты сиделкой должна быть? Хорошо он устроился!

– Как ты можешь так говорить, мама?

– Как так, Тасенька? Я просто не понимаю, зачем ты здесь? Ты не жена ему, тебе учиться надо, экзамены сдавать, поступать.

– Мама! – Тася меня за руку схватила и в коридор вытянула, в плечи мои вцепилась.

– Ты с ума сошла! Зачем ты так?! Он не ест ничего, не пьет.