Бумажные крылья

Как мимо какого-то венерического диспансера, быстрым шагом, не оборачиваясь, не замечая ничего вокруг. Так удобнее. Так по ночам спокойно спать можно. Примерно так же проходят мимо бездомных собак и кошек, мимо бомжей и попрошаек. Ведь это стыдно – понимать, что во всем виноваты сами люди. Такие, как и все. Живущие рядом на лестничной площадке. Работающие на одной работе, учащиеся в одном универе.

Вот в такие моменты жизнь и казалась ему дерьмом беспросветным. По хер становилось, ненависть внутри на всех поднималась, и они могли отобрать крутой смартфон, выдернуть сумку, забрать гаджет. Конечно, ни хера они не благородные, и половина денег прожиралась и тратилась на себя. А вторую половину Гуня закидывал на счет своей бабки-пенсионерки и переводил по фондам.

Они это начали творить, еще когда школу закончили. Поначалу таким образом собирали Вою на квартиру. Чтоб Василька забрать разрешили. Вой, потому что Войтов, и потому что еще с детства волком смотрел. Даже мать ему говорила: «Спрячь глаза волчьи, не зыркай, а то страшно становится, вдруг укусишь и в лес убежишь». И смеется заливисто громко, потом пальцем брови ему разглаживает.

Вадиму тогда в социалке сказали, что у него жилья нет и работы постоянной, а значит, опекуном младшему брату он быть не сможет. В семнадцать ему казалось, что заработает и на квартиру и учиться сможет, и работать.

Он честно пытался. Но в итоге весе закончилось заочкой и двумя работами. В слесарке, и в супермаркетах. Только ни хрена он за год не насобирал, жить тоже за что-то надо было и жрать, и хату снимать. Потом тетка Воя умерла, после нее вот эта берлога осталась. Одна комната в пристройке к частному дому чуть ли не метр на метр. Остальные три с отдельным входом она при жизни еще продала. Вадик радовался и этому. Убрал там, как смог, покрасил и опять в социалку с заявлениями. Ему сказали, что приедет комиссия и проверит жилищные условия. В итоге комиссией оказалась крашеная старая курица в очках в пол-лица, которая вот так же брезгливо переступила порог дома и тут же заявила, что здесь царит полная антисанитария, и в такие условия она ребенка жить не пустит. Тварь. Условия. А у них там в казенных палатах по тридцать человек в каждой, значит, условия лучше. Вадим ей нахамил тогда, и тут же курица объявила, что даже если он хоромы царские купит, она найдет, по какой причине не отдать ему брата. И вообще, он асоциальный тип опасный для общества. Когда она выходила за калитку, Рекс бросился на нее и чуть не прихватил за лодыжку.

Вадим решил, что это было сказано довольно самокритично.

Иногда ему хотелось очередного расфуфыренного мажорика схватить сзади за затылок и мордой о забор приложить. Просто так.