Бумажные крылья

Буду ждать вашего звонка.

Я остановилась у обочины и тут же набрала в поисковике название магазина из присланной им смски, посмотрела часы работы, развернула машину именно туда. Я хотела, чтобы он вставал с кровати. Хотела, чтоб он чувствовал себя человеком, и собиралась доказать это всем.

В магазин, оказывается, уже позвонили и предупредили, что я приеду. Мне навстречу вышел очень приятный менеджер и тут же повел показывать лучшие модели. Точнее, он уже знал, что именно мне посоветовать.

Я оставила залог и взяла кресло в аренду. Я была уверена, что Вадим начнет ходить. Он обязательно встанет на ноги. Он может. Он очень сильный и пробивной, у него все получится. Бросила взгляд на часы и тихо вскрикнула. Черт. Надо срочно ехать обратно, я не сказала, куда уезжаю, и я не знаю – есть ли у Вадима сейчас сотовый и где он. Кресло не поместилось в багажник, и пришлось его засунуть на заднее сиденье, мне услужливо помогли, и я, счастливая до безумия, помчалась обратно на окраину города.

Поставила машину у ворот, толкнула калитку, автоматически потрепала между ушами пса и бросилась к двери. Толкнула ее и застыла на пороге – Вадим лежал на полу и пытался ползти. Мне показалось, что меня ударили. Что мне дали под дых носком сапога и сломали разом все ребра. Он приподнялся и посмотрел на меня... тем самым ужасным взглядом, от которого между лопаток пробегал холодок и стискивало сердце железными клещами. Бросилась к нему вниз на пол.

– Уйди. Уйди – я сам встану!

Я пытаюсь его приподнять, не слыша, как-то вся на своей волне, с каким-то лихорадочным и повторяющимся:

– Я сейчас... сейчас...

Сердце сжималось от ужаса, что при падении он что-то повредил, и вообще видеть его вот так вот. Не понимаю, что он отпихивает меня, что он говорит мне.

– Уйдиии, Оляяяя, уйди, я сам!

Пока не толкнул с такой силой, что я назад отлетела навзничь на спину. Взгляд перевела на небольшой столик с книгами, а там сотовый его лежит. Снова на Вадима... Он к телефону полз... потому что меня не было. Дышит тяжело и на меня смотреть продолжает, на то, как я неловко встать пытаюсь.

– Иди туда, где была... иди, Оля, не надо мне все это. Не смотри на меня! Не надо на меня так смотреть! Не смей жалеть!

И кулаками по полу сильно, что я слышу, как его кости трещат, вижу, как окрашивается в красный кулак. Я подползла к нему и насильно к себе прижала, намертво, он вырывается, больно впивается в мои волосы, чтобы оторвать от себя, отталкивает, а я изо всех сил держусь за него. Как сумасшедшая, как невменяемая психопатка.

– Да не жалею я тебя... не жалею, идиот несчастный, я тебя люблю... слышишь? Я тебя люблю, Вадим!

Перестал меня за волосы от себя оттягивать, застыл, в глаза смотрит совершенно обезумевшим больным взглядом, а я губами к его пересохшим губам прижалась.

– Люблю тебя...