Час бультерьера

 – Совсем случайный местный?

– Век воли не видать.

– Сегодня утром над тайгой летал вертолет, сегодня днем появились вы, товарищ. Ваша внешность вызывает жалость, но вы безжалостны. Вы – профессионал, товарищ. Вы оставили меня жить, чтобы допросить, товарищ...

– Прапорщик, – сжалился я над его настойчивостью. – Последний мой чин – прапорщик. Честное слово. А теперь не могли бы вы на минуточку забыть про товарища прапорщика и рассказать поподробнее про вертолет, а? Пожалуйста, мистер. Сердечно прошу.

Появление «вертушки» над нашенской глухоманью, доложу я вам, событие экстраординарное. Можете мне не верить, однако за минувшую зиму я дважды наблюдал в небе так называемые «летающие тарелки» и меньше удивлялся, чем сейчас, услыхав про вертолет.

– Ваньку валяете, товарищ прапорщик?

– Дался вам этот чертов Ванька! Мне правда интересно про вертолет! Клянусь тем сортиром, в котором наш президент обещал замочить всех на свете! Вы его видели?

– Вашего президента?

– Вертолет! Какой модели был вертолет? Вас с вертолета заметили? А то, знаете ли, вашу заимку засекут, вышлют экспедицию и, глядишь, мою берлогу найдут. Спаси и сохрани, тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. Напрягитесь, мистер! Вспомните про вертолет, прошу.

– Вы ударили меня по голове и теперь мне ее морочите. – Приторная улыбочка вновь обрела кислинку. – Я имею последнее к вам, товарищ, серьезное предложение: я обещаю устроить вам королевскую смерть в обмен на вашу серьезность и откровенность.

– Какую смерть? Королевскую? Это как? Чем и куда?

– Вы умрете от передозировки кокаина.

– Угу. Андестенд. Значит, груз, он же товар, это «кокс». Стольник за понюшку, то бишь сто баксов за грамм, насколько я знаю. Кокаин-анестетик, при длительном приеме от него мозги текут, однако я что-то не слышал, чтоб «коксом» можно было за раз нанюхаться до смерти. Не слыхал я, мистер, про королевскую кому, а вы?

Кислая улыбочка испарилась с иностранного чела. А на перекипающем чайнике запрыгала, забеспокоилась крышка, звеня и выдыхая пар. И носик чайника чисто труба паровозная, да еще и кипятком плюется.

Американец вздохнул красноречиво. Дескать: «Ну что ты с ним (со мной) поделаешь?» Мол: «сам напросился». Вздохнув выразительно, америкаша оторвал зад от лавки. В правом кулаке – пистолет, левая взялась за отполированную деревянную ручку над подпрыгивающей крышкой.

– Ой! Ой, не надо! – заверещал я, извиваясь связанным телом. – Ради бога, не надо садизма! – Я изогнулся буквой «зю», стыдливо пытаясь спрятать пах. – Плиз, мистер!..

Падать вместе со скамейкой мне без мазы – можно травмировать плечо и ляжку, левый бок или правый, в зависимости от того, в какую сторону рухну вместе с лавкой.