Час бультерьера

Я натягивал комбинезон, прилаживал к куцему правому предплечью деревянный протез со спрятанным внутри арсеналом, прятал повседневную одежду, пачкал землей открытые участки кожи возле глаз и мысленно подводил черту под недавним прошлым. Мы основательно подготовились к необычной охоте на охотников, мы должны победить, мы сможем!..

Все, я готов. Шуршу прошлогодней листвой, заметаю свои следы, отворачиваюсь от разлапистой елки, иду, хромаю обратно к асфальту. Перешагиваю высокую траву, пробираюсь боком между молодых осинок, согнувшись, лезу под сухими, ломкими ветками засохшей сосенки, прыгаю через низкий кустарник, перебегаю дорогу, исчезаю за двумя березовыми стволами, произрастающими из одного корневища. Отсюда до дуба с дуплом пятьсот шагов по прямой.

Передвигаться по прямой в тайге – задачка невыполнимая, а в подмосковных чащобах при некоторой сноровке двигаться относительно легко. Двигаюсь, считаю шаги. Хотя мог бы и не считать, мог бы идти зигзагом. Я досконально изучил здешний ландшафт, не раз, не два и не три мы с Корейцем приезжали сюда, репетировали кульминацию операции «шок и трепет». Но я ковыляю строго по прямой и веду отсчет шагов. Я представляю себя на месте противника, который появится здесь впервые, я смотрю вокруг придирчивым, чужим, вражеским взглядом.

Сосчитав до четырехсот пятидесяти, я разглядел крону и ствол дуба промеж листвы и ветвей маленьких и больших, пышных и чахлых осин и ясеней. Отсчитал еще тридцать четыре шага, и дуб с оспиной дупла предо мной во всей своей могучей красе. Шагнул четыреста восемьдесят пятый раз и остановился.

Вокруг дуба полянка. Аккуратная такая полянка, поросшая шелковистой травкой. По краям полянка бугрится. Дальний край за дубом особенно бугрист и гол, без всякой практически растительности. За дальним бугром начинается овраг, заросший крапивой. Я встал прямо напротив дерева с дуплом, стою среди подлеска, юные гибкие деревца с меня ростом, путаница трав и папоротники по колено. Стоит ли говорить о том, что по дороге к дубу я не оставил следов и сейчас исхитрился встать так, чтобы примятая стопами трава распрямилась, едва я отойду? Наверное, не стоит лишний раз хвастаться. Я остановился в самой гуще подлеска, слева и справа деревца мельчают и редеют, превращаясь в сущие прутики. Слева от дуба холмистый край поляны особенно густо порос папоротником. С левого края идеальное место для засады. Справа – бугры более пологие, папоротник карликовый, растет убогими пучками, на одном из бугорков здоровенная куча муравейника. С правого края место, совершенно непригодное для устройства засады.

Выхожу на открытое пространство поляны.