Час бультерьера

Представители старорусского малого бизнеса, изобретая свой цеховой язык, зачастую просто коверкали обиходные, общепринятые слова до неузнаваемости, но иногда придумывали и оригинальные термины. И все ради того, дабы свободно общаться между собой в присутствии покупателей, чтобы слаженно и дружно дурить лохов. По-офеньски «лох» означает «покупатель». От офеньского языка и произошла «блатная феня», язык для своих, для посвященных. Для избранных, если хотите.

Я болтал с молодыми людьми как с посвященными. Я, «вор в законе», таким образом выказывал уважение и «золотой молодежи». А они, молодые сливки «новорусского» общества, слушали и балдели в натуре. Им хорошо, у них сегодня удачный день, у них приключение. Будет что вспомнить за виски с содовой и чем похвастаться перед девчонками своего круга.

Я болтал, точнее «ботал», а они слушали и мало-помалу забывали об оружии. Вот уже и другой всадник закинул ружьишко за спину, и третий конный молодец последовал его примеру. У молодого человека в шляпе револьвер давно в кобуре, у второго пешего ружье все еще в руках, но палец с курка снят.

Спасибо от меня лично авторам-исполнителям так называемого «русского шансона», авторам «воровских романов» и кинофильмов в жанре «блатной романтики», а также всем журналистам, ретиво эксплуатирующим тюремную тему. Созданный вами, уважаемые деятели культуры, яркий образ воровского авторитета я легко задействовал и, разбудив интерес у слушателей, усыпил бдительность окруживших меня молодых людей, троих конных и двоих пеших.

Итак, сапог на ноге, во рту пересохло от болтливости, с разгорающегося островка леса тянет дымком, кони недовольно фыркают, а люди, затаив дыхание, внимательно слушают сказку старого зэка. Я сижу на земле, прямо напротив меня стоит молодчик в шляпе, и на поясе у него револьвер в открытой кобуре. Правее лежит мой рюкзак и перебирает копытами конь под всадником. Левее два всадника, и каждый из них держит под уздцы по одному коню с пустыми седлами. Еще левее стоит малый с ружьем в руках, ружейный ствол опущен. И все вокруг, кроме коней, внимают моим бредням.

– ...короче, пацаны! Фуфыч вылез моржевый в натуре. Облапопамили лавэ, кинули на пальцах, и выпало мне с паровоза прыгать. Ядреный корень. – Поднимаю ладонь резко, нервно растопыриваю пальцы, медленно сгибаю колени, культей опираюсь о землю в сантиметре от лямок рюкзака. – Вы ж, пацаны, видите, – шевелю растопыренными пальцами, – отростков на единственной лапе у меня всего пять. Ежу ясно, кинули на пальцах, я и проигрался. Спрыгнул с паровозу и обе ноги покалечил. Амба, пацаны! Заместо счастья – жопа.

Помянув жопу, отрываю ее толчком от земли, а культей подхватываю рюкзак, сую культю в петлю лямки.