Час бультерьера

В «зале», в тишине и уюте, нас осталось трое – я на столе, будто покойник, хозяин Леший и интеллигент в очках, в редкой бороденке, с «калашниковым» на узком плечике.

– Очкарик, достань бинты, вату, антибиотики, нашатырь, – продолжил командовать Леший, нагибаясь ко мне, тревожно вглядываясь в мое лицо, сохранившее свежие следы побоев.

Очкарик перевесил автомат с плечика на спинку стула, подошел к сундуку, откинул крышку, полез шуровать во внутренностях. Большущее спасибо Очкарику – оружие болтается на кожаном ремешке слева от меня, то есть со стороны моей полноценной руки. Леший стоит с другой стороны, нагибается ниже, дышит мне в лицо мятой. Завидую Лешему, давненько я не чистил зубы.

Леший нагнул мохнатую голову еще ниже, чуть ли не по слогам произнося каждое слово:

– Сэр, вы меня слышите?

Еще бы я его не услышал! Прямо в ухо орет. Отвечаю:

– Йес, оф кос. Слышу, не глухой.

Я решил ожить сразу, без всяких актерских преамбул. А чего тянуть-то, правда? На фига?

Я ему ответил и схватил полноценной рукой Лешего за бороду. Запустил растопыренные пальцы в густую растительность, сжал волосы в кулаке и рванул на себя. И головой мотнул так, чтобы нос ему своим лбом свернуть набок. И коленку согнул, чтоб одновременно с носовым хрящиком хрустнули ребра хозяина пятизвездочного приюта наркокурьеров. И согнутый локоть калечной руки повернул таким образом, дабы напоролся на него Леший желудком. И он напоролся чем надо, и у него хрустнуло все, что должно было хрустнуть.

Разжимаю кулак, толкаю основанием ладони сокрытый под бородой подбородок Лешего – похожий на Карла Маркса наркоделец летит кубарем.

Хватаю автомат, благо он под рукой. Сжимаю кулак на конце ствола, соскакиваю со стола и бью Очкарика автоматом, аки дубиной. Очкарик поворачивается к сундуку спиной, ко мне очками и получает удар прикладом в висок. Приклад выдерживает, висок – нет. Тело Очкарика валится в открытый сундук, а душа его отлетает к небесам. Шагаю к распростертому на полу Лешему, перехватывая автомат стволом вперед, крепким прикладом под мышку. Шаркаю хромой ногой, мыском бью Лешему за ухо. Не сильно, чтоб душа его осталась в теле, но сознание «уснуло» на время.

Снимая оружие с предохранителя, устанавливая режим стрельбы одиночными, хромаю в сени, стволом открываю дверь на крылечко, перешагиваю порог.

Как я и ожидал – наркоинтеллигенция дистанцировалась от наркопролетариев. То есть Студенты топчутся впереди и справа, раскуривая «Мальборо», а мужики гужуются впереди – слева, смолят «Приму». Семь голов повернуты к крылечку. Стреляю.

Двум Студентам пули разбивают лбы, третьему затылок, третий пытался удрать.