Букелларий

Впереди около полусотни всадников с набитыми мешками на крупах коней. За ними шла толпой пехота с узлами, корзинами, бурдюками. Один нес деревянную лопату. Взял ее, наверное, для земельных работ или по принципу «в хозяйстве всё пригодится». Замыкали шествие восемь одногорбых верблюдов, нагруженных награбленным."

"Этих верблюдов римляне называют дромонами (бегунами), как и легкие быстрые галеры. Я катался на них, когда стоял в марокканском порту Касабланка. Первого мая у них праздник труда, поэтому никто не трудится, кроме туристических агентств. Вот я по совету судового агента и купил экскурсию. Утром меня забрали с судна, повезли в пустыню на разбитом «мерседесе», который явно украли со свалки автомобилей в Германии. Ехали часа три, пока не добрались до совершенно пустынного места. Там прямо возле дороги меня поджидали бедуин и два одногорбых верблюда песчаного цвета. Человек сидел на пятках на земле, а животные лежали, подогнув под себя длинные мозолистые ноги. Водитель автомобиля, он же экскурсовод, подвел меня к ближнему верблюду и предупредил, что сперва надо взяться за стальную дугу в передней части седла и только потом садиться в него. Бедуин наблюдал за нами молча, с безразличным видом, словно это не его верблюды. В то время у меня практические не было опыта верховой езды, поэтому цепко схватился и вскочил в седло, как лихой ковбой. Верблюд, не дожидаясь команды, громко заревел — к крику осла добавьте визжание свиньи — и резко встал на длинные задние ноги. Если бы я не держался крепко, то, наверное, вылетел бы из седла, а так завис почти параллельно земле, голова чуть ниже задницы. Только я освоился в этом положении, как скотина так же резко встала на передние и прекратила орать. Бедуин молча взобрался на второго верблюда и, погоняя его палкой, поехал вглубь пустыни. Мой потопал за ними. Теперь уже могу сказать, что ездить на нем легче,6 приятнее, чем на лошади. Так сказать, ход намного мягче, убаюкивающий. И воняет эта животина слабее, потому что потеть начинает при сорока одном градусе жары, а в тот день было около тридцати. Раздражает, что верблюд постоянно фыркает, чихает, как простуженный, храпит, словно ему шею передавили, останавливается, чтобы почесать одной ногой брюхо, постоянно подходит к своему собрату и обнюхивает его, будто встретил впервые. Смотреть в пустыне не на что, если не считать сгорбленную спину проводника, поэтому я впал в полудрёму. Примерно через полчаса мы развернулись и пошагали к «мерседесу», ожидавшему на дороге. Там мой верблюд без команды лег брюхом на землю, сперва подогнув передние ноги, а потом задние. Я с облегчением пересел в автомобиль и поехал на свое судно.