Букелларий

Вкус, кончено, интересный, я бы даже сказал, хрустящий, поэтому слопал три порции грамм по сто пятьдесят каждая.

Мне показалось, что Адрианополь не изменился с тех пор, как я был здесь в предыдущей эпохе, хотя по более светлым камням в верхних рядах стен можно догадаться, что их недавно наращивали. Я остановился на постоялом дворе возле Константинопольских ворот, чтобы первым узнавать новости из столицы. Заправляла им пожилая грузная вдова по имени Аглая (Сияющая, одна из трех древнегреческих граций), одетая во все черное, из-за чего сперва принял ее за монашку. Как ни странно, это польстило женщине. Видимо, собирается в монастырь после того, как подрастет внук, родители которого, как я понял, умерли от чумы, и возьмет в свои руки постоялый двор. Пока что мальчуган скачет по двору на хворостине, сражаясь с сарацинами, роль которых исполняют куры. Я соврал вдове, что собирался устроиться катафрактом на службу к императору, но из-за арабов так и не сумел попасть в Константинополь, решил подождать здесь. Почти такая же комната, как у пигийских монахов, стоила ровно в два раза дешевле, и готовила вдова немного лучше, чем монастырский повар. Поскольку движение между столицей и Адрианополем сошло на нет, через неделю постоялый двор опустел, и Аглая обслуживала только нас с Бамбером, который, несмотря на разницу лет в пять, стал другом ее внука.

Вскоре из Константинополя стали приходить новости. Кто их привозил, не знаю, но вдова узнавала первой и тут же пересказывала мне, добавляя охи-ахи через слово. К арабам прибыла подмога — большой флот, который высадил десант на европейском берегу Босфора. Когда арьергард эскадры проходил мимо бухты Золотой Рог, закрытой боннами, соединенными цепями, заграждение убрали. Несколько дромонов (с греческого название этой разновидности либурн переводится, как бег, бегун) подлетели к тяжелым галерам, нагруженным осадными орудиями и подожгли их греческим огнем. В итоге арабы потеряли десятка два судов с важным грузом. Говорят, сам император Лев Исавр наблюдал за этим с башни, а потом щедро наградил экипажи. Наверное, с неменьшим интересом смотрел он, как арабы рыли ров и насыпали вал от Мраморного моря до бухты Золотой Рог, что говорило о серьезности их намерений: осада будет долгой, не в пример предыдущим, которые заканчивались с наступлением холодов.

Я именно такой вывод и сделал. Теперь надо было решить, стоит ждать окончания осады или нет? Только начался октябрь. Еще тепло, так что можно без напряга переместиться куда-нибудь в другое место. Второй вопрос — куда и зачем? Ответов пока не было."

"В тот день я съездил с утра на охоту, подстрелил из лука косулю — небольшого самца килограмм на двадцать пять. Он еще не сбросил рога, и левый был заметно длиннее правого.