Букелларий

После чего вместе отправились на постоялый двор, где коня определили в конюшню, а я сходил в свою комнату и достал из спасательного жилета девять солидов, отчеканенных при Валентиане Третьем. Всадник, который, как оказалось, был барышником, проверил каждую монету на вес, затем попробовал согнуть, чтобы убедиться, что не свинец, покрытый позолотой, и напоследок уронил на камень, чтобы послушать красивый, «золотой» звон. То, что монетам без малого триста лет, его абсолютно не интересовало, как и то, кто изображен на них.

Лишние два солида были платой за вьючного коня, за которым мне пришлось пройти километров пять до владений барышника — большого одноэтажного дома с просто огромным хозяйственным двором, огражденным каменной стеной высотой метра полтора. Три четверти двора занимали две длинные деревянные конюшни, расположенные по краям и напротив друг друга, загон из жердей, в котором находились десятка два жеребят, а в центре была площадка для выездки лошадей, сейчас пустовавшая. Мне разрешили зайти в ближнюю конюшню и выбрать мерина, который понравится. Я взял вороного четырехлетку, некрупного и спокойного, на котором и вернулся охляпкой на постоялый двор.

5

Пообедав, повел обеих лошадей к кузнице на дальнем краю нашей слободки, чтобы подковать их. Сейчас подковы делают в виде немного закругленного уголка с четырьмя отверстиями для ухналей. Я заказал такие, какие будут через много веков: отдельно на передние копыта, отдельно на задние, более удлиненные; с отворотами — тонкими полукруглыми вертикальными пластинками полтора сантиметра в высоту и два с половиной в ширину на внутренней стороне, которые не дают копыту смещаться вперед: одной в передней части для передних копыт и двух по бокам в передней трети для задних; с котрбухтовкой — скосом на нижней поверхности к внутреннему краю, чтобы не прилипали грязь и снег, отскакивали мелкие камешки; гвоздевыми дорожками — желобками, в которые утапливаются головки ухналей: по четыре с каждой стороны подковы для вьючной лошади и по пять для верховой, у которой копыта заметно больше; в пяточной части подков по отверстию для приваривания шипов, если не потеряются до зимы."

"Кузнец как раз ковал серп. Завидев меня, сразу отложил его. Уверен, что за серп рассчитаются бартером, скорее всего, зерном, причем в конце лета, когда соберут урожай, а я плачу наличкой, о чем знает уже весь Бордо и окрестности. Выслушав, что надо выковать для меня, надолго задумался. Судя по собравшимся на лбу морщинам, мыслительный процесс был предельно сложным.

— Двадцать пять денариев за два комплекта и подковку, — натужно выдохнув, объявил кузнец.

— Договорились, — согласился я.