Букелларий

Нам выпали несколько спокойных лет, словно бы для того, чтобы расплодились и подготовились к грядущим битвам. Агрессивным соседям было не до франков. Изрядно потрепанные саксы больше думали о защите, чем о нападении. Как и Эд Большой, который не собирался первым нападать на северного соседа, даже с учетом поддержки зятя-мавра. Арабам сейчас было не до захвата новых территорий. Удержать бы старые. Огромный и аморфный Арабский халифат начинал крошиться и разваливаться на куски. В разных регионах вспыхивали восстания: местные элиты рвались к власти. Тут еще с хазарами завязалась продолжительная, изнуряющая война. У Римской империи тоже хватало внутренних проблем. Иконоборчество, затеянное императором Львом Исавром, привело к мятежам в разных регионах. Первыми воспользовались этим венецианцы и добились независимости. Теперь у них был собственный герцог, который назывался дожем (искаженное от дукс). Как плата за это, был разгром венецианцами лангобардов, оттяпавших у римлян Равенну. Поэтому и Лиутпранд сидел тихо, не желая воевать на два фронта.

В конце следующего лета Арда родила сына, которого назвала в честь своего деда Рутардом. После этого я исполнил мечту своих наложниц, сделав их матерями. Одна родила мальчика, названного мной Николаем в честь моего деда, две — девочек, Елену и Марию. Теперь в моем городском доме, который я перестроил в небольшую цитадель, не смолкал детский плач. Стоило зареветь одному, как сразу присоединялись все остальные.

Мои подчиненные тоже обзавелись женами, кто не имел. Местные были рады породниться с новыми богачами. И те, и другие — германцы. Язык, культура и религия практически одинаковые, хотя среди аборигенов, особенно бедняков, было много язычников. Мне кажется, в основе бедности лежит неразвитая беспринципность и, как следствие, неспособность быстро меняться. Чем богаче человек, тем выше он подпрыгивает и быстрее переобувается, если не хочет скатиться в нищету, а бедный и так на самом дне.

48

Одним из следствий бардака в Арабском халифате стал бунт моего «молочного» брата Усмана ибн Наисса или Мунузы, мужа Лампагии. Он был одним из четырех военачальников, первыми ступившими на Пиренейских полуостров, поэтому, как догадываюсь, надеялся стать вали аль Андалуса после смещения предыдущего, но место досталось Абду ар-Рахману аль-Гафику, который с остатками армии сбежал от нас после разгрома под Тулузой. Обиженный бербер объявил себя независимым правителем северных территорий и призвал на помощь своих земляков. Пришло их немного. Наверное, потому, что пасти верблюдов там негде было, а жить в городах кочевники не хотели.