Бухгалтер

— Ну, … э-э … вы несколько преувеличиваете наши возможности…

— Не скромничайте, Василий Иванович, не скромничайте. Скромность, конечно, украшает, но это только если нет других украшений.

Алика помалкивала. Она хотела возразить, сказать, что ни причем, потому что ничего такого не умеет, но решила промолчать. Пусть думают, что и она владеет… умеет … ну и вообще! А не какая ни будь там университетская крыса!

Пока Василий торопливо придумывал правдоподобное объяснение, Ричард с ухмылкой раскуривал сигару и наблюдал.

— Ну хорошо, — ответил Василий, тщательно подбирая слова, — так получилось, что мы вынуждены были защищаться от бандитов. Я недавно демобилизовался из армии, э-э … кое-что помню. Пираты захватили наш корабль, похитили, куда-то везли. Я вынужден был … да, вынужден, принять меры…

— Ага, ага, — закивал Ричард. — Именно! Принять меры по недопущению дальнейшего обострения обстановки … э-э … эскалации напряженности и международного скандала. Именно так. Вам удалось! В результате принятых мер, как вы изволили выразиться, не осталось никого, кто мог бы скандалить.

Прошелся по палубе.

— Отлично, господин Барабанщиков! — неожиданно вскричал Ричард, дымящаяся сигара описала стремительный полукруг, — вы и ваша спутница оказали мне неоценимую услугу. И обществу — в целом! — тоже. Эта банда грязных ублюдков терроризировала и грабила бедных рыбаков, крестьян и глупых, толстых туристов на протяжении длительного времени. Продажная и коррумпированная полиция не могла с ней справиться, — Ричард на мгновение сделал эффектную паузу, опустил вскинутые руки и уже спокойно закончил выступление. — Я, кстати, тоже. Эти уроды очень мешали моему бизнесу.

Василий и Алика переглянулись. Похоже, их новый знакомый имеет явно выраженную склонность к артистизму и патетике. Он не говорит, а выступает, как на театральной сцене. «Только бы не начал стихи декламировать, — опасливо подумал Василий, — хорошо, если просто эксцентричен, а ну как псих»?

— И каким же бизнесом вы занимаетесь? — спросил он.

— Да тем же самым, мой друг! — жизнерадостно сообщил Ричард.

— Эти придурки были конкурентами, а вы их устранили. Весьма благодарен за это, весьма!

Девушка отвлеклась от беседы, тихонько клевала виноград. Услышав последнюю фразу, замерла с виноградиной в руке, лицо побелело.

— А как же … э-э … свободный художник? — растерянно сказала она.

— Творческий человек самовыражается не обязательно кистью или резцом, — любезно пояснил Ричард, — способы могут быть самыми разнообразными. Хотя к живописи я неравнодушен.

— Так вы рисуете?

— Да, мадмуазель, и еще коллекционирую! — с гордостью произнес Ричард. Обращаясь к девушке, почему-то называл ее на французский манер мадмуазелью.