Бухгалтер

Рассчитаться опять же … — кровожадно прорычал Василий и исчез в зарослях.

Девушка вздохнула, осмотрелась и неловко полезла на разлапистое дерево. Выбрала удобное место, уселась и приготовилась ждать.

Василий оббежал лагерь по большой дуге. Он радовался и злился одновременно. Радовался, что девушку освободил и сам ушел, а злился, что пришлось глупый спектакль разыгрывать. Изображать труса всегда противно, но что делать? Их застали врасплох, вообще могли убить и не возиться. Было необходимо усыпить настороженность неизвестного противника. Сделал все правильно, но все равно противно, да еще на глазах у женщины. Почувствовал, что лагерь близко. Перешел на бесшумный охотничий шаг. Подобрался ближе, прислушался. Тишина удивила и насторожила. Неужели никто не хватился часового, никого не вызвали к командиру? Взглянул на часы. Ну конечно, чего удивляться? Прошло всего десять минут от начала допроса. Осмотрел лагерь. Хорошо замаскирован, хижины покрыты свежей зеленью, везде много травы, кустов. Разглядеть, что это поселок, в котором постоянно живут люди, непросто, а с воздуха вовсе невозможно. Часовых нет, да они и не нужны. Густой лес без дорог охраняет лучше.

Крадучись, направился к самому большому дому. Через щели в стенах почувствовал запах людей, тянет сладковатым дымком. Очень медленно, как охотящаяся кобра, вполз на порог и замер. Внутри на циновках лежит пятеро. Вся комната затянута голубым наркотическим дымом. Люди не шевелятся. Василий медленно поднимается и вдруг видит, что крайний в упор смотрит на него!

Напрягся, готовый уже броситься, потом понял — бандит не видит. Опиум увел его в другой мир. Василий облегченно вздохнул и … поспешно выдохнул отравленный воздух! Тошнота сразу поднялась к горлу, голова закружилась и пришлось опереться на стенку. Чувствуя, что еще немного и ему самому станет «лучше», быстро заколол всех пятерых, как свиней в деревнях осенью. Повернулся, на ходу схватил сумку с гранатами и поспешно выскочил на воздух. Минуту стоял, не двигаясь, только глубоко дышал.

Старик по-прежнему сидел, привязанный к дереву. Василий прополз к столбу, разрезал веревки. Старик медленно заваливается на бок, шепчет:

— Остальные во второй хижине. Они не курят опиум.

Василий кивнул, уполз. Возле хижины встал, швырнул внутрь гранаты. Взрывы один за другим в клочья разорвали бамбуковую хижину, высоко, до вершин деревьев взлетели клочья тряпок, оторванные руки, ноги. Пыль еще не осела, как Василий выпустил весь магазин автомата по остаткам хижины. Подошел старик. Растирая затекшие руки, равнодушно предложил:

— Сжечь все?

— Валяй! — согласился Барабанщиков. Из командирского дома забрал с сумки. Выходя, швырнул на пол керосиновую лампу и зажженную спичку.

Лагерь горел.