Бухгалтер Его Величества

И хотя его ставка будет зависеть от уровня дохода, уверяю вас, он не станет для дворян обременительным.

– Сударыня, вы забываете, что дело тут вовсе не в обременительности налога, – вскакивает с места высокий мужчина в коричневом парике. – Вы хотите лишить дворянство той привилегии, что испокон веков отличала его от простого народа. Вы предлагаете уравнять нас с крестьянами и торговцами?

Дружный возмущенный гвалт показывает, что это мнение отнюдь не единично.

– Я полагаю, сударь, – чтобы меня было слышно в этом шуме, мне приходится говорить еще громче, – что дворян от простого народа отличает нечто больше, чем освобождение от уплаты налога. Мне кажется, что в столь суровые для Тодории времена можно отказаться от некоторых привилегий и подать всему населению пример подлинного патриотизма.

Судя по гневным взглядам присутствующих, быть патриотами в этом вопросе они совсем не желают.

– Как я уже говорила на предыдущем заседании, – продолжаю я, стараясь не обращать внимание на их недовольство, – я предлагаю ослабить налоговое бремя, которое падает на малоимущих. Если кто-то из вас, господа, полагает, что в этом нет необходимости, он может съездить в ближайшую деревню и посмотреть, в каком тяжелом положении находятся крестьяне. Чрезмерное пренебрежение чаяниями простых людей иногда дорого обходится государству. Пример Франции у вас перед глазами. Хотите ли вы довести народ до той черты, перейдя через которую уже невозможно будет остановить его гнев?

Это несколько охлаждает их пыл, и всё-таки один щеголеватый молодой человек напыщенно возражает:

– Среди нашего народа, сударыня, нет бунтовщиком. И население в Тодории куда меньшей численности, чем во Франции. В случае необходимости мы сумеем подавить протестующих.

Мне хочется посмеяться над столь смелым и глупым утверждением, но я говорю серьезно:

– Да, но и армия, и полиция Тодории тоже немногочисленны, разве не так?

Он не находит, что на это возразить.

Пререкания продолжаются еще добрых полчаса, но в результате мы приходим к решению, которое устраивает обе стороны, и его величество резюмирует:

– Итак, налог на доход, имеющий всесословный характер, вводится в Тодории как временная мера на ближайшие три года. По истечении этого срока министерство финансов представит государственному совету соответствующие расчеты, на основании которых совет решит, стоит ли продолжать подобную практику или отказаться от нее.

Я выхожу на свежий воздух и вздыхаю с облегчением.

– Отличное выступление, ваша светлость! – хвалит меня месье Амбуаз. – Признаться, я не рассчитывал, что члены совета согласятся с вашими доводами.

Я улыбаюсь:

– Боюсь, их убедили не мои доводы, а призрак французской революции.